Последние новости

ЕГО ПЬЕСЫ И СЕГОДНЯ АКТУАЛЬНЫ

К 90-летию со дня рождения Григора Тер-Григоряна

Давнее, навсегда сохранившееся впечатление от первого знакомства с драматургом Григором Тер-Григоряном - удивление. Встреча произошла в знаменитом кафе, перед входом в здание Союза театральных деятелей (ныне французского посольства). Это кафе, хозяином которого был популярный на весь Ереван Татос, было тем огоньком, на который бежали люди, представляющие творческую интеллигенцию города: артисты, писатели, журналисты, художники...

В одном из застольных споров мое внимание привлекла сидевшая за соседним столом группа артистов. Один из них производил особое впечатление своим интеллигентным обликом, в кожаном черном пиджаке с модными по тем временам острыми плечами. Мне и в голову тогда не приходило, что это был Гиги Тер-Григорян в компании с Хореном Абрамяном, Фрунзе Мкртчяном и Юрием Амиряном. К их столу шел Татос с дымящимся кофе. Через секунду за столом сидящей четверки раздался развеселый хохот. Мне наскучили споры за нашим столом, и я с любопытством наблюдала за жизнерадостной четверкой.

Перед уходом Юрий Амирян познакомил меня с драматургом. Любопытно было то, что мы уже давно работали в одном здании: на первом этаже находилась редакция "Возни", которую возглавлял Гиги Тер-Григорян, а наша редакция "Коммуниста" - на втором, и мы ни разу не встретились. В то время пьесы Гиги Тер-Григоряна шли во многих театрах, и многие спектакли я уже видела. Они давно стали частью нашей художественной жизни, а имя их автора навсегда вошло в число самых востребованных армянских драматургов.

Некоторое время спустя Тер-Григорян пригласил меня на премьеру спектакля "Жестокие игры" по пьесе Арбузова, которую он перевел на армянский. В притихшем зале мы молча уселись в середине партера. Спектакль начался, и я позабыла, с кем сижу рядом. Вспомнила же об этом только тогда, когда под занавес первого акта услышала: "А ведь получилось, а?!" - и увидела его глаза, искрившиеся затаенной радостью.

По окончании спектакля, как только закрылся занавес, он тут же встал - и мы быстро вышли. Прощаясь, он прервал мою попытку поздравить его короткой репликой: "Арбузова трудно испортить"... - и ушел...

С первой же комедии "Эти звезды наши", поставленной в 1949 г. в театре Г.Сундукяна (режиссер - Ованес Варцигохлян, руководитель постановки - Армен Гулакян), Гиги Тер-Григорян прочно вошел в театр, словно был в нем всегда. Но не только в театр - в жизнь, в душу выросших с тех пор поколений актеров и зрителей. Уже первая пьеса свидетельствовала об авторском вкусе, протестующем против шаблона и приземленности. Часто потом, вспоминая об этом своем раннем драматургическом опыте, он говорил о пьесе грустно, может, чуть иронично, но всегда со щемящим сожалением об ушедшей молодости.

Именно с этой пьесы началось триумфальное шествие его драматургии по театрам. И все последующие годы режиссеры боролись за право первой постановки не потому только, что заведомо гарантировался успех, а потому еще, что даже не лучших актеров работа над его пьесами как бы внутренне меняла.

Гиги Тер-Григоряну было дано удивительное чувство театра, особый дар театрального мышления. Природа его драматургии - в ее органичности, конфликт возникает из самой логики поведения столкнувшихся характеров. Его герои действуют по законам, словно не зависящим от автора. Вместе с тем в его пьесах, при всей узнаваемости происходящего, возникает особый, тер-григоряновский мир.

В лучших, наиболее известных пьесах Гиги Тер-Григоряна нет ни легких характеров, ни легкого счастья, ни простых ситуаций. Вспомним хотя бы такие его пьесы, как "Хаджи Пайлак", "Все или ничего", "Последняя гвоздика", "Кач Назар", "Поговорим начистоту", комедия "Ах, нервы, нервы...". В основе многих из них лежали проблемы общественные. Только не вопреки личной тематике, а именно через частное выходит он к серьезным гражданским вопросам. И во всех пьесах - точные приметы времени. Оно активно вторгается в жизнь героев, делая время как бы живым участником происходящего. Драматург, творчество которого охватывает более четверти века, помогает понять психологические, нравственные изменения, которые происходят в нашем обществе.

Стоит только обратиться к таким его пьесам, как "Хаджи Пайлак" или "Кадж Назар", и становится очевидным, как велика их многозначность, глубина подтекста самых вроде бы незначительных реплик, сколько фантазии, вариантов трактовок предлагает он постановщику. Вот как пишет в своих воспоминаниях о работе над пьесой "Хаджи Пайлак" постановщик спектакля Хорен Абрамян:

"Я помню Гиги столько же, сколько помню себя. Он был коренным, истинным ереванцем. Не из сегодняшних "лав тхерк", а личностью, вобравшей в себя все дорогие краски и цвета нашего древнего города... Судьба особенно сблизила нас во время постановки "Хаджи Пайлака". Меня, тогда еще совершенно неопытного режиссера, эта пьеса привлекла не только своим сюжетом, но и подтекстом. Это был призыв к самоанализу, что было важно для людей, живущих в мире трескучих лозунгов, пустых, напыщенных идей, мещанской самовлюбленности, для застойного, теряющего всякую перспективу и цель общества. "Хаджи Пайлак" был острым, но исцеляющим наши язвы снадобьем. Конечно, многими спектакль был воспринят болезненно. Однако расчет автора был точен, а цель - возвышенна и честна. Гиги брал "закрытую" тему и превращал ее в предмет публичного обсуждения. А наверху, сжав зубы, следили, как вроде бы получившая "добро" пьеса разоблачает их суть, вызывая общественное порицание. Гиги подталкивал зрителя к глубокому осмыслению своей истории, своей судьбы, роли каждого в судьбе страны. Именно этого "верхи" и не предусмотрели..."

Каждая пьеса Гиги Тер-Григоряна была дорогим подарком театру и зрителям, хотя и не все спектакли можно считать до конца удачными. Ибо нет художника без своего ощущения художественности. У Гиги она рождалась из единения сочного быта и сатирической едкости. Соотнести это сложно, но без этого почти невозможно воплотить его драматургию на сцене. Сложность здесь - в точно найденном соотношении. Ставить Гиги как бытописателя - значит не понять в нем чего-то главного, воплотить только через сатирическое - значит лишить его драматургию поэтической основы.

Гиги Тер-Григорян любил живой театр, пробивая дорогу к тем новым явлениям отечественной культуры, которые не укладываются в рамки общепринятого. С ним легко было работать режиссерам, о чем свидетельствуют и воспоминания, опубликованные в книге Хачатура Авакяна. Как подчеркивают многие актеры и режиссеры, в его авторском отношении к своей работе подкупала одна особенность - он был абсолютно лишен категоричности, требовательности к соблюдению "буквы" своих произведений. Пытаясь убедить в чем-то театр, он обращался к режиссеру не с позиции автора, а как бы перевоплощаясь в зрителя, и уже от его лица предлагал задуматься над тем, что, по его мнению, требовало иного подхода, иного решения.

Вместе с тем ему было присуще сочетание чувства собственного достоинства, веры в себя и скромности. Поэтому к нему невозможно было не прислушаться, даже не всегда с ним соглашаясь. Подлинный интеллигент, замечания он делал с особой тональностью, иносказательно, намеком, чтобы не обидеть.

Гиги был, как все незаурядные личности, добрым человеком. Это не бросалось в глаза из-за других его качеств - ума, таланта, общественного темперамента, блеска, проницательности. Но именно доброта придавала особый отблеск его обаянию. Люди искали с ним встречи, ибо общение с ним доставляло наслаждение. Об этом говорится в воспоминаниях тех, кто с ним общался: Авика Исаакяна, Варсик Григорян, Рачья Ованесяна, Константина Смирнова, Арамаиса Саакяна, Жирайра Ананяна, Инны Вишневской, Сергея Амбарцумяна и многих других. О его отзывчивости и скромности могли бы рассказать и те, чьих воспоминаний нет в книге, - многочисленные посетители его журнала "Возни", который он редактировал долгие годы.

...Наверное, у многих наших современников были проблемы с совестью. Не уверена, что Гиги Тер-Григоряну было в чем покаяться. Но каялся он всю жизнь - за эпоху, за власть, за убитых и растоптанных, за ложь начальства, за жестокость толпы, за все грехи народа, которому он принадлежал и который так любил.

...Последняя встреча с драматургом произошла незадолго до его кончины. Он пригласил меня в свой кабинет, и мы долго беседовали. Был он чем-то обеспокоен, говорил о вторичности современной армянской драматургии, выражал недовольство своими пьесами. "История театра определяется личностью драматурга, - говорил он. - Да, был театр драматурга Сундукяна, но не мог же весь армянский театр ставить его одного. Он один не мог быть лицом всего армянского театра. В реальности каждый день люди ходили на спектакли, что-то смотрели. Но остался только Сундукян и несколько других армянских авторов. Когда от драматурга остается несколько пьес - это очень хорошо. И сейчас есть несколько драматургических имен, но они очень связаны со своим временем. Но насколько их пьесы будут корреспондироваться с внутренней жизнью человека нового тысячелетия - трудно сказать..."

...Более четверти века Гиги Тер-Григоряна нет с нами. Не верится. Щемящее, горькое чувство возникает от мысли, что мы лишились его так трагически рано.

Основная тема:
Теги:

    ПОСЛЕДНИЕ ОТ АВТОРА

    • НЕОСТЫВАЮЩИЙ СЛЕД
      2017-02-17 14:48
      699

      17 февраля – день рождения поэта Давида Ованеса. Ему бы исполнилось 72 года, а в июле минувшего года поэта не стало. Его поэзия, овеянная всеми ветрами последней четверти двадцатого века и неполной четверти непредсказуемого нынешнего столетия, полная философских раздумий, составляет одну из ярких страниц современной литературы.

    • ПЕСНЯ, ПРЕРВАННАЯ, КАК И СУДЬБА (видео)
      2017-02-07 12:08
      3409

      Десять лет назад в своем доме в Америке выстрелом из пистолета завершила жизнь известная певица Эльвина Макарян. Запомнился образ артистки: темпераментный, искренний, пылкий. Такой она завоевала признание, увлекая энергией, силой, очарованием молодости. Влюбленность в пение, жажда пения делали ее искусство праздником. Вот почему до сих пор не тускнеет в нашей памяти ее образ, сохранивший свою странную и тревожную легкость. Сегодня разглядывая фотографии, запечатлевшие лицо певицы, некоторые излюбленные или случайно схваченные объективом позы, нелегко представить себе, как мгновенно менялись на сцене и лицо артистки, и поза. В ее улыбке, печали, жестикуляции, во вспышках и затмениях ее бесконечно подвижного лица нам открывалась способность души к вечной смене, вечному обновлению. 

    • ЧИСТЫЙ "ОЛИМПИЕЦ" ПЕДАГОГИКИ
      2017-01-30 17:12
      7350

      Кажется, класс Петра Асатуровича Айказяна и он сам существовали в музыкальной школе им. Саят-Новы и музыкальной десятилетке им. Чайковского всегда. Без него трудно представить богатую событиями музыкальную жизнь Еревана и других городов Армении, дальнего и ближнего зарубежья. Выступления воспитанников Айказяна гарантируют уникальные встречи с юными самобытными музыкантами и вызывают огромный слушательский интерес. А причина всего лишь в том, что Петр Асатурович - это необыкновенная творческая активность, невероятная работоспособность.

    • АРНО БАБАДЖАНЯН В ВОСПОМИНАНИЯХ ДРУЗЕЙ
      2017-01-30 16:37
      4605

      Нынешний год - год многих замечательных музыкальных дат - обращает наш взгляд и к Арно Бабаджаняну, представляющему в искусстве XX века армянскую национальную традицию. 22 января исполнилось 96 лет со дня рождения выдающегося композитора и почти 34 года со дня его безвременной кончины. Его яркая жизнь в искусстве, его наследие, остающиеся и сегодня музыкой новой, освоение которой еще предстоит в масштабе мировой истории, - все еще задача для думающего слуха, лишь постоянно постигающего заложенную в ней естественность.






    ПОСЛЕДНЕЕ ПО ТЕМЕ

    • КОНКРЕТНАЯ ЖИВАЯ ТВОРЧЕСКАЯ РАБОТА
      2017-02-15 16:13
      803

      Артвузы подписали договор о сотрудничестве Договор о межвузовском сотрудничестве между Российским институтом театрального искусства, легендарным ГИТИСом и Ереванским государственным институтом театра и кино, подписанный ректорами двух артвузов Григорием ЗАСЛАВСКИМ и Давидом МУРАДЯНОМ, по праву можно назвать событием в нашей культурной жизни. Точнее, вкладом в нее, бонусы которого, конечно, посыплются не сразу и не как из рога изобилия. Однако есть все основания полагать, что это – вклад долгосрочный, перспективный и надежный. 

    • ЕСТЬ ТАКАЯ РАБОТА - РОДИНУ ЗАЩИЩАТЬ
      2017-02-13 14:46
      1240

      Героям Арцахской войны посвящается Это потом, когда отгрохочет, когда отгорит и отплачется, они будут в граните и в бронзе, в поэмах и в прозе. А пока все так близко, что, кажется, было вчера. Пока долгие мирные годы не прожиты. Пока раны слишком свежи и нет покойных лет глобального художественного осмысления. Пока на самую больную нашу боль, на самую большую нашу гордость – подвиг тех, кто вот уже двадцать пять лет стоит на рубежах, на грани, на лезвии нашей общей судьбы, на подвиг солдата Арцаха, – "реагируют" искусство настоящего времени, кино и театр.

    • ВОЕННЫЙ ЛЕТЧИК, ПЕРЕСЕВШИЙ В ЭЛЕКТРОМОБИЛЬ
      2017-02-10 15:09
      1424

      ...В 1930-е годы в Ереванском аэроклубе с энтузиазмом занимались авиационными видами спорта: авиамодельным, парашютным, планерным, самолетным. Там получили свое крещение в дальнейшем прославленные летчики: дважды Герой Советского Союза Нельсон Степанян, Герои Советского Союза Сергей Бурназян, Акоп Манукян и другие. 

    • СУДЬБА И ЛЕГЕНДА
      2017-02-10 14:38
      675

      В день рождения писателя состоялась презентация фильма "Исповедь" - о жизни и творчестве Зория БАЛАЯНА Еще в начале 60-х прошлого века русский писатель Леонид Жуховицкий, впервые познакомившись на Камчатке с Зорием Балаяном, сразу же угадал в нем "человека интересного - без оговорок, на все случаи". Тогда, на Камчатке, Зорий только начинал свой литературный путь. Работал врачом после завершения учебы в Рязанском (бывшем третьем Московском) мединституте и сотрудничал с печатными изданиями - как местными, так и центральными. В их числе знаменитая "Литературная газета" и не менее знаменитая "Комсомольская правда", выходящие многомиллионными тиражами. Однажды тот же Леонид Жуховицкий в центральной печати назвал Зория гидом Камчатки, объясняя это тем, что никто, кроме Зория, не сумеет так хорошо и толково рассказать приезжему человеку буквально все об этом далеком полуострове. Такую характеристику себе Зорий без ложной скромности воспринял как высокую для себя награду. Ведь одно дело для армянина быть гидом Армении или гидом Арцаха, другое - гидом Камчатки, которую он, зная о ней поначалу всего лишь понаслышке и ассоциируя ее с последней партой в школьном классе, впоследствии вдоль и поперек облазил и на собаках, и на оленях. И даже пешком. Отсюда и характеристика: человек интересный - "сам по себе, по характеру, по натуре". А в одном из своих очерков Леонид Жуховицкий, характеризуя его как личность, написал: "Это Зорий, только Зорий, именно Зорий - и никто иной".