Последние новости

ПАМЯТИ ДРУГА

И спасти захочешь друга,

Да не выдумаешь как.

Поздним вечером 10 ноября 1982 года мы узнали, что в квартирах Э.Г.Аветяна, Г.П.Хомизури и Р.А. Папаяна идут обыски, а на следующий день – что они арестованы. Невозможно забыть, какая была растерянность, тревога, чувство вины: они - там, а мы – здесь... И дальше – все по известному диссидентскому сценарию: длительное следствие, редкие свидания, суд, приговор, лагерь на станции Потьма, в Мордовии.

Наверное, меньше всех были удивлены и расстроены они сами – свою судьбу они выбирали сознательно, с открытыми глазами.

БУДУЩЕМУ ИСТОРИКУ НАШЕЙ СТРАНЫ БУДЕТ, ВЕРОЯТНО, ЛЕГЧЕ, ЧЕМ НАМ, современникам, разобраться в том, чем было диссидентское движение - какими причинами вызывалось, кто и по каким мотивам в нем участвовал. Здесь хочу напомнить лишь старую мысль Петра Чаадаева: самый большой патриотизм состоит в диссидентстве.

Для Р.Папаяна самым, наверное, главным было его решение встать между одиноким, униженным, незащищенным - в условиях отсутствия общества - человеком и нецивилизованным, тоталитарным Левиафаном.

Но меньше всего в Р.П. было ожесточения борьбы – он обладал неиссякаемым жизнелюбием, удивительной витальностью, большой жизненной силой, и, что самое, может быть, удивительное, не за счет приспособляемости (был бы приспособленцем, не стал бы диссидентом), и поэтому, к счастью, он выжил в условиях, где многие ломаются, сдаются, опустошаются душой. У него это шло за счет большой и подлинной незлобивости, терпимости, какой-то внеличностной, абсолютной доброжелательности, доброты. Терпимо, с пониманием (хотя и не без юмора – сочетание для него типичное) отнесся он через десятилетия и к своему бывшему следователю, когда тот обратился к Папаяну, уже председателю комиссии парламента РА по правам человека, по поводу защиты своих - скорее всего, человеческих - прав...

И его, и других, кто был виноват перед ним, Р. Папаян простил не только легко, но – из принципа. И это качество было не только его природной, от рождения данной чертой – оно было вполне отрефлексировано. Это очень заметно в одной из его последних статей – "Размышления вокруг одной Пушкинской строки". Там он пишет прямо и недвусмысленно: прощение – одно из стержневых понятий христианства. Не смирение, не кротость, не благодать – он выделил здесь прощение.

Это редкость у нас (как и во все времена) – жить в согласии с декларируемыми тобой принципами.

Статья эта, конечно, филологическая, да он и был филологом (правда, не в пример многим – с широчайшими интересами) – по образованию, по одной из сильнейших своих склонностей. Тут ему, можно сказать, повезло – после окончания филфака Ереванского университета, в тартусской аспирантуре, его учителем стал сам легендарный ЮрМих – Юрий Михайлович Лотман. Но, думаю, так везет лишь хорошим ученикам – плохому ученику безразлично, какие у него учителя.

Потом шутили: дескать, диссидентству его выучили там, в рассаднике вольнодумства, в Тарту. Думаю, это не так - больше научился стиховедению, основной своей филологической специальности. А к диссидентству он и сам был более чем готов – по другой своей, тоже могучей склонности – стремлению к свободе и справедливости. Думаю, он был из тех редких людей, которые демократичны по своей натуре, а не потому, что в какие-то эпохи это становится "правильным".

ВООБЩЕ ОН БЫЛ УДИВИТЕЛЬНО РАЗНОСТОРОНЕН, ТАЛАНТЛИВ, ОДАРЕН. Руки имел золотые. Обладал глубокой музыкальностью – сочинял музыку, прекрасно играл на фортепиано, задушевно – на гитаре. Часто собираясь в молодые годы, мы все вместе пели под его гитару. В основном, конечно, Окуджаву, чьи песни стали в 60-е своеобразным фольклором интеллигенции.

Рафаел Папаян стал первым и, насколько знаю, единственным переводчиком Булата Окуджавы на армянский, родной язык матери поэта. Греет душу сознание, что они встретились в Ереване и Папаян читал автору свои переводы.

Чаще других пели:

На смену декабрям приходят январи...

???...

И русские стихи, и армянские переводы Окуджавы можно петь на ту же самую мелодию: переводы Папаяна отвечают принципу эквилинеарности – в каждой их строке столько же слогов, сколько и в строке оригинала.

Он вообще много переводил. В лагере перевел (выжил еще и потому, что занимался своим делом) и впоследствии издал поэзию Мецаренца и поэму Севака "Несмолкаемая колокольня". Его всегдашняя энергия, казалось, удесятерилась в последние годы его жизни. Он, казалось, жил наперегонки со своей болезнью – больше, чем всегда, сочинял музыку, писал, читал, переводил, издавал: Тютчев и Окуджава на армянском, Паруйр Севак на русском (с удивительными филологическими его комментариями), антология армянской поэзии на русском. И много-много стихов его собственных... Очень показательно для него, что он все это тут же читал – жене, сестрам и брату, друзьям и знакомым, кто приходил. Он переборол свою болезнь, превозмог слабость и недомогание, остался самим собой до конца. Я склоняю голову перед непоказным, очень скромным, почти деловитым его мужеством.

...И вот опять декабрь – один из тех, которым на смену приходят январи. Третий раз день рождения Рафаела Папаяна мы отмечаем без него. Но есть, думаю, люди, самый факт рождения и жизни которых столь значителен, что даже смерть не в силах перечеркнуть его.

Основная тема:
Теги:

    ПОСЛЕДНИЕ ОТ АВТОРА






    ПОСЛЕДНЕЕ ПО ТЕМЕ

    • "МОЖЕШЬ ВЫСУШИТЬ СЛЕЗЫ, ИЗМЕНИТЬ ИХ ГОРЬКИЙ ВКУС - ПОЖАЛУЙСТА..."
      2017-02-10 15:41
      1088

      Пишут о серьезном - пишут и в шутку, и с грустью Дорогие читатели! Подступаясь к вашим улыбкам и ухмылкам с помощью армянских юмористов, я обнаружила, что не так уж и мало у нас смешного чтива. "Вывела на чистую воду", то есть на ваш суд, пока четырех избранников. Как мне показалось, среди служителей веселого цеха предпочтение отдается жанру анекдота, случаям из жизни собратьев по перу, соседей и друзей, крылатым выражениям. Однако арсенал армянских острословов пестрит также пародиями, каламбурами и эпиграммами, рассказами и пьесами. Любителей жанра могу порадовать выходом в свет на армянском языке новой книги знаменитого сатирика Лера Камсара "Не прожитые дни", в которую его внучка Вануи Товмасян включила сатирические дневники писателя 1945-1947 годов. Итак, что же пытаются разглядеть в кривом зеркале нашего общества сатирики-современники. СПРАВКА. Самвел ХАЛАТЯН - род. в 1950 г. Окончил Кироваканский педагогический институт (ныне Ванадзорский университет им. Ов. Туманяна). Заслуженный деятель культуры. Позиционирует себя как сатирик-драматург, хотя из-под его пера вышли также острые и веселые фельетоны и юморески. А в этом году вышел и сборник стихов "Ошалевшая Вселенная". Лауреат литературных и театральных премий за лучшие пьесы, однотомник которых "За тупиком" был издан в прошлом году. В 1990-2001 гг. в Ванадзоре издавал первый сатирический журнал в независимой Армении "Ехиндж" ("Крапива").

    • ПОБЕЖДАЯ СМЕРТЬ
      2017-02-03 15:08
      1874

      Нежно люблю рассказы участника Арцахской войны, офицера и писателя Леона Агаджанова. Когда Командос после очередного нашего интервью подарил сборник военных миниатюр Агаджанова со словами "почитай, тебе понравится", я и не думала, что эта книга станет для меня таким открытием,– открытием новых граней самой жизни, человеческого духа, сути армянского воина-освободителя. Отвага и героизм побеждают на поле боя, юмор и смех побеждают ад войны. Смех и улыбки – это победа над смертью и проявление героизма высшей пробы. 

    • АРНО БАБАДЖАНЯН В ВОСПОМИНАНИЯХ ДРУЗЕЙ
      2017-01-30 16:37
      4611

      Нынешний год - год многих замечательных музыкальных дат - обращает наш взгляд и к Арно Бабаджаняну, представляющему в искусстве XX века армянскую национальную традицию. 22 января исполнилось 96 лет со дня рождения выдающегося композитора и почти 34 года со дня его безвременной кончины. Его яркая жизнь в искусстве, его наследие, остающиеся и сегодня музыкой новой, освоение которой еще предстоит в масштабе мировой истории, - все еще задача для думающего слуха, лишь постоянно постигающего заложенную в ней естественность.

    • ПОЭЗИЯ ПРОНЗИТЕЛЬНОЙ ИСКРЕННОСТИ
      2016-12-19 16:02
      4505

      К 20-летию ухода из жизни Ваагна ДАВТЯНА Годы назад, отправляясь в очередную научную командировку в Тбилиси, я взяла с собой сборник стихов Ваагна Давтяна "Неопалимая купина".