Последние новости

Я НЕ МОГЛА НЕ НАПИСАТЬ ЭТО ПРЕДИСЛОВИЕ

Для меня большая честь написать предисловие к книге, должна признаться, великого человека. Книга о судьбе героической женщины. Это мощная, острая, исторически значимая дань Зория Балаяна своей матери. Пользуясь случаем, я хочу в первую очередь рассказать о самом авторе, ибо пишу для широкого англоязычного читателя.

Многие годы я была свидетельницей того, как Зория Балаяна уважают его соотечественники, рассеянные по всему миру, равно как и многие не армяне, но имевшие честь знать его. Доктор, который провел десять лет в труднодоступных и суровых краях Камчатки и Крайнего севера. Впоследствии он был избран от Нагорного Карабаха депутатом последнего советского парламента. Мне хорошо известно, что Зорий был одним из героев в войне, навязанной Азербайджаном Карабаху, постоянно находясь рядом со своим народом в его исторической борьбе за выживание, разделяя его страдания и стремление получить поддержку любого рода на международной арене.

Неутомимое желание Зория, я бы сказала, обязательство и долг добиться справедливого решения проблемы Карабаха вынуждали его много путешествовать по миру. Кстати, благодаря этому его природному призванию мне посчастливилось встретить Зория в Москве, где он выступал на мемориальном cахаровском конгрессе по правам человека. Этот международный конгресс был организован всемирно известным борцом за права человека, ныне покойной Еленой Сахаровой-Боннэр. Зорий красноречиво и страстно призывал почетных и известных правозащитников мира делать все, чтобы приостановить омерзительное намерение Азербайджана выселить армян со своей исторической родины. Эта агрессивная политика тогда набирала чудовищные обороты с помощью известной операции "Кольцо". Именно после этой варварской операции последовали на глазах всего мира систематические окружения армянских сел Карабаха, брутальное обращение с гражданским населением и принудительная, насильственная депортация их с исторической земли.

По горячей просьбе Зория Балаяна сахаровский конгресс поручил известным международным экспертам по правам человека посетить Армению для встречи с депортированными жителями Карабаха. Мне представилась честь возглавить эту авторитетную делегацию. Мы брали интервью у беженцев, которые недавно потеряли родину, потеряли многих своих родных и близких, пострадали от зверств азербайджанцев. И опубликовали наш доклад, документируя и выражая наше отношение к этой страшной проблеме.

Это была первая из многочисленных моих (на момент, когда я пишу эти строки, уже были совершены 78 посещений Карабаха) поездок в Армению и на историческую армянскую землю - Карабах. Чаще всего посещала в суровые и тяжкие годы войны, которая бушевала до 1994 года. И все поездки организовывал Зорий.

В ходе этих визитов мне выпало огромное счастье познакомиться близко с матерью Зория Гоар, которую в Степанакерте называли "наша Гоар". Довелось насладиться общением с ней. И вскоре я убедилась, что имею дело с поистине героической женщиной. В предисловии к книге Зория я хочу привести несколько историй, которые проиллюстрируют ее феноменальное мужество, ее страстное желание находиться со своим народом в это тяжелое время.

Книга Зория Балаяна

МОЯ ПЕРВАЯ ИСТОРИЯ ПРОИЗОШЛА БУКВАЛЬНО В САМОМ НАЧАЛЕ ЯНВАРЯ 1993 ГОДА. Я и мои коллеги из Англии и других стран решили на Новый год, проявив нашу солидарность, отпраздновать Рождество Христово вместе с армянами Нагорного Карабаха. В то время Азербайджан, использовав весь свой огромный военный арсенал, собирался в очередной раз предпринять массовые наступления на Карабах. Цель – совершить этническую чистку армян из своей родины. Поскольку погода была нелетной, а нам надо было успеть к Рождеству, мы вынуждены были поехать в Карабах на стареньком автобусе. Вместе с нами ехала мама Зория Балаяна. Она была болезненно бледной. Как выяснилось, она в Ереване лечилась от пневмонии, но не долечилась. Спешила в Карабах, где ситуация была очень опасной. Наш дряхлый автобус застрял на Сараванском перевале. К вечеру накопилось огромное количество машин. Ветер холодный, температура – минус тридцать градусов, а на ветру – все пятьдесят. И вот Зорий, сознавая, что все транспортные средства, оказавшиеся в снежном плену из-за страшной метели, рискуя жизнью, решил в кромешной тьме обойти все машины, которые не отапливались и в которых были дети и старики. И тащил их в наш автобус, который хотя и был дряхлым, но зато теплым. Все мы бросились помочь Зорию, и вскоре весь наш автобус стал своеобразной медицинской палатой. И тяготы эти длились всю ночь, до вечера следующего дня.

В тесноте я подошла к нашей Гоар и спросила ее, почему она так рискует. Ведь больная совсем. Воспаление легких. И в таком состоянии рвется в Карабах, где из-за ракетных ударов "Града" и бомбежек все находятся в подвалах. И наша Гоар тихо сказала мне, почему она решила срочно вернуться в Степанакерт. Я ведь еще в прошлый приезд знала, что у нее во дворе от обстрелов погибли шестеро детей. Вот и сказала она мне: "Если я, мать Зория, не вернусь в Карабах, то горожане подумают, что дела наши очень и очень плохи. Скажут "тут что-то не то". И добавила: "Да еще завтра Рождество. Как же не поехать в Карабах?"

И я подумала: какая удивительно тонкая, материнская, человеческая мысль одолевает эту женщину, которая сама тяжело болеет, но настояла на том, чтобы поехать в Арцах. Она возвращается в город, перемолотый весь нескончаемыми бомбардировками и ракетными ударами. Потом я узнала: вошла домой и увидела, что все стекла окон разбиты вдребезги. Узнала и то, что во дворе погибли четырнадцать детей.

МОЯ ВТОРАЯ ИСТОРИЯ – ЭТО САМА ПАМЯТЬ О МАТЕРИ ЗОРИЯ БАЛАЯНА. Наша Гоар ночевала, как и весь Степанакерт, в подвалах. Жизнь в них была ужасной, тем более зимой. Мороз и сырость. Без электричества, питьевой воды. Вместо лампочек горело газовое пламя. Я сама видела эту подвальную жизнь в Степанакерте. Видела, как посещают этих мужественных людей мужественные артисты степанакертского театра и прибавляют им дух, даже юмор. Среди них всегда находилась мать Зория, которая, повторяю, была больна. Ведь все это происходило на фоне военных действий, на фоне бесконечных потерь родных и близких, на фоне безжалостного наступления вооруженных азербайджанцев на невинное гражданское население Арцаха. И вот в такой ситуации мы готовились праздновать Рождество. Праздник в разгар страданий и борьбы за выживание.

Моя последняя третья история связана с тем, что я бывала в Степанакерте, когда Азербайджан в нарушение всех международных конвенций нападал именно на мирное население и стрелял не только из ракетных установок "Град". Участились воздушные бомбардировки запрещенными кассетными 500-килограммовыми бомбами. Я помню тот ужаснейший день, когда вместе с Зорием Балаяном мы посетили не дом, а целую гору щебня. Это то, что осталось от двухэтажного дома семьи Самвела Авакяна. Адрес – дом 50 по улице Мхитара Спарапета. Самвел и его брат Сурен, опустив головы, молча сидели на развалинах бывшего дома. Не трудно было догадаться, о чем они думали. Еще утром в этом доме играли и веселились маленькие дети Самвела - двенадцатилетний сын Григор и восьмилетняя дочь Лилит. За малышами следила их мать Нелли, которая находилась на девятом месяце беременности. Это невозможно описать.

После вместе с моими коллегами посетили мать Зория. Она грустно сидела в кресле. Выяснилось, что уже знает о судьбе Самвела Авакяна. И она сказала, что, думая о трагедии Самвела Авакяна, невольно вспоминала, как, вернувшись из сталинских лагерей, узнала, что не только она, но и многие родственники ее были лишены домов, построенных их дедами. И добавила: "Хотя сегодня никакую трагедию нельзя сравнить с трагедией несчастного Самвела".

Я ничуть не отхожу от темы предисловия. Дело в том, что все эти воспоминания о матери Зория Балаяна ярко иллюстрируют описанные судьбы в его книге "Без права на смерть", которая имеет, особенно сегодня, огромное значение. Ибо мы видим, как сегодня в мире забывают о преступлениях Сталина. Дело еще и в том, что, читая книгу Зория, я вижу, как судьба его самого и его семьи тесно связана с трагическими судьбами миллионов людей, ставших жертвами марксистско-ленинской идеологии и жестокой тирании сталинизма.

История семьи Зория является своеобразным зеркалом, в котором отражается огромный гобелен картины ужасов той эпохи и создавшей ее идеологии. Дед Зория Ованес, священник храма Амарас, который я и мои коллеги посещали множество раз, был убит вместе со многими армянскими священнослужителями Карабаха. Его отец, Гайк Балаян, министр просвещения (образования), был отправлен на смерть в печально известные лагеря смерти ГУЛАГа. В книге детально рассказывается, как его мать провела девять мучительных лет в сибирских лагерях, где пыталась совершить самоубийство. Однако любовь к двум крохотным сыновьям и надежда на то, что может выжить в таких страшных условиях, сумела в последний миг победить себя. Была запрещена даже переписка с ней, и она ничего не знала о своих детях, которые выросли без отца и матери у легендарного дедушки Маркоса.

...МНЕ ПОСЧАСТЛИВИЛОСЬ ЧАСТО ВСТРЕЧАТЬСЯ С МАТЕРЬЮ ЗОРИЯ много раз в суровые и мрачные годы карабахской войны. Она никогда не жаловалась на тяжелые и многочисленные трудности, которые, собственно, были частью жизни всего народа Карабаха в те трагические дни. Ее дом, поврежденный осколками от ракет и бомб, был полон семейными сувенирами, в том числе фотографиями мужа, убитого в ГУЛАГе, священника Ованеса, убитого в двадцатые годы в Карабахе, портретами Зория в арктической одежде, когда он работал врачом и жил на Камчатке. Напомню и то, что наша Гоар, несмотря на все горести, сохранила острое чувство юмора. Кстати, в качестве комплимента она подарила мне прозвище "Коксаян".

Конечно, книга Зория Балаяна по жанру – это прежде всего драматическая документальная повесть о трагедии целого народа, который долгое время назывался "советским", о трагедии самой эпохи, которую называют сталинской. А то, что в предисловии я в основном пишу о матери автора книги, есть своя логика и закономерность. Во-первых, наша Гоар является главной фигурой в повести, и судьба ее проходит красной нитью по всей книге. Во-вторых, так уж получилось в моей жизни, что лучше всего и глубже всего я знаю именно любимую мной эту карабахскую женщину, олицетворяющую образ карабахской матери.

Всякий раз, встречаясь с этой отчаянно смелой, пожилой, но все еще грациозной женщиной, я чувствовала, что нахожусь рядом с настоящей героиней. Она была знаковым символом мужества армянского народа, который непоколебим в решимости не отдавать ни пяди исторической земли. Вообще я обратила внимание, что в Карабахе особенно женщины, особенно матери готовы идти на любые жертвы во имя сохранения уникального духовного и культурного наследия своего народа. Книга Зория Балаяна, посвященная, как уже говорила, в основном судьбе его матери, это дань уважения не только к своей матери, но и к миллионам других жертв ужасной идеологии.

Реальная сущность любого тоталитаризма в любой форме должна быть исследована и зафиксирована в печати для будущих поколений. Ибо всегда найдутся люди, которые захотят переписать на свой лад историю, дабы оправдать и обелить темные жуткие преступления, совершенные тиранами. Известно, что люди, которые забывают о преступлениях прошлого, обрекают на их повторения в будущем. Джордж Оруэлл напомнил нам: "Тот, кто контролирует наше прошлое, тот контролирует и наше будущее".

ЕСЛИ МЫ НЕ БУДЕМ ТЩАТЕЛЬНО ИЗУЧАТЬ И КРЕПКО ПОМНИТЬ О преступлениях, совершенных в годы тирании в Советском Союзе, мы не только предадим память о жертвах, но и сделаем грядущие поколения уязвимыми перед новыми преступлениями. Именно поэтому от всего сердца я приветствую публикацию на английском языке книги Зория Балаяна и вношу свою лепту почтения к автору, к его матери и отцу, к его семье и всем, кто готов даже ценой собственной жизни обретать свободу для народа. Еще четыре века назад мудрый английский поэт Джон Донн писал: "Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе. Каждый человек есть часть Материка. Часть Суши. И если Волной снесет в море Береговой Утес, то меньше станет Европа. И также, если смоет край Мыса и разрушит Замок твой и Друга твоего. Смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе".

Я сама считаю, что те из нас, кто имеет привилегию жить в условиях свободы, обязаны использовать свою свободу от имени тех, кто лишен этой привилегии.

Мать и отец Зория Балаяна и миллионы других пожертвовали собой за приверженность к свободе. Я надеюсь, молюсь и верю, что книга Зория Балаяна "Без права на смерть" вдохновит всех, кто прочтет ее и тогда будут ценить свою свободу, используя ее для борьбы за тех, кто в сегодняшнем мире страдает от тирании и тоталитарных идеологий. Если все мы поступим так, то все мы осознаем, что жертвы сталинских репрессий не забыты и не будут забыты. Ибо эта книга Зория Балаяна, как вечная ценность, продолжит напоминать об этом.

Основная тема:
Теги:

    ПОСЛЕДНИЕ ОТ АВТОРА






    ПОСЛЕДНЕЕ ПО ТЕМЕ

    • "БАНК ОТОМАН" А. ТОПЧЯНА НА ПЕРСИДСКОМ
      2019-03-25 12:56
      2029

      Обращение к ряду ключевых событий в истории армянского народа конца XIX - начала XX веков было под запретом в весь советский период. К ним относится и захват Османского банка в Константинополе, и последовавшая за ним резня тысяч армян, что,  по понятным причинам, не нашло отражения в произведениях советских армянских писателей. Лишь Александр Топчян наконец обратился к этой теме в романе "Банк Отоман", изданном в 2008 году.

    • Презентована книга про амшенских армян
      2019-03-19 10:09
      361

      Громким звучанием песни о веснушчатой девчушке на диалекте амшенских армян началась церемония презентации книги "Амшен в армянских рукописях" руководителя отделения османоведения института исследований в области армяноведения Ереванского государственного университета, кандидата филологических наук Лусине Саакян.

    • ДРАМАТУРГИЯ ТВОРЧЕСТВА КОНСТАНТИНА ПЕТРОСЯНА
      2019-03-16 17:00
      3437

      Выход новой книги в наши дни - явление неординарное. Ее издание требует определенного мужества и, главное, средств. Потому монография о композиторе Константине Петросяне, написанная нашим давним автором доктором искусствоведения, заслуженным деятелем искусств РА Маргаритой Рухкян, искренне порадовала.

    • ЛЕВОН ИСААКЯН: ИЗ НАЧАЛА XX - В XXI ВЕК
      2019-03-15 10:03
      1844

      Кто из моего, уже ставшего старшим поколения не помнит фильм "Путь на арену" с блистательным лицедеем Леонидом Енгибаряном? Слова "цирковой комик", "коверный" или "клоун" годятся для оценки любых других представителей жанра, даже калибра Никулина или Карандаша, но не Енгибаряна. Мы ни фильм, ни Леню не забудем.