Последние новости

УЛИЦА АБОВЯНА*

Стефан ЗОРЬЯН

(1889–1967)

Нет в Ереване места более любимого мной, чем улица Абовяна. Люблю ее нескончаемое оживление, неугомонный шум, порывистый взлет к лазурному горизонту… Люблю веселый певучий голосок воды в канавках по обе стороны улицы, которые наперегонки сбегают вниз, словно два пешехода, побившихся об заклад: кто-де из них добежит первым… Днем водичка журчит-лопочет, а ночью убаюкивает сонных горожан, а если те бодрствуют еще – сторожит улицу, оберегает ее деревья. А деревья на Абовяна изо дня в день тянутся-простирают к небу свои молодые макушки.

ЛЮБЛЮ УЛИЦУ АБОВЯНА: ЭТО НАШ БУЛЬВАР МИШЕЛЬ, НАШ ГАЙД-ПАРК, НАШ ФОРУМ И КОЛИЗЕЙ, НАША РАДОСТЬ… Но особенно люблю, потому что во всем Ереване, а может, и во всем мире нет улицы более загруженной, самой исхоженной, более всех разрушаемой, наслушавшейся брани и сплетен.

Великомученица – улица Абовяна.

И все-таки она ядрышко и пульс Еревана или, говоря иначе, большая река, в которую стекаются крохотные речки и ручейки. Ежесуточно, да и ежечасно со всех концов города – университетского, Конда, Дзорагюха, Норка, Шенгавита устремляются жители на улицу Абовяна. Большими и малыми группами сходятся служащие и пенсионеры, рабочие и мастеровые, учителя и студенты – люди самых разных профессий… Потому-то и бурлящая тут жизнь, да и скопище людей не дают наладить порядок на Абовяна.

Как разлившейся реке нипочем никакие преграды, так и людской поток безудержно заливает тротуары и улицу – все несутся посреди улицы, расталкивая, задевая друг друга. Нет здесь в помине ни правой, ни левой стороны. Словно в поле разгуливают: вольготно, ни запретов, ни фаэтонов, хоть приляг среди улицы – ни левой, ни правой стороны… Проезд фаэтонов на Абовяна запрещен, вот почему прохожие ужасно недовольны, когда по улице случайно проезжает чье-либо авто. Раздаются возмущенные, взволнованные голоса:

– Что за безобразие!..

– Кто ему разрешил въехать на Абовяна?..

Пешеходы на Абовяна уступают дорогу только покойникам: похоронную процессию пропустят, а свадебную ни за что. Да, не по душе им, когда мешают, ибо любят спокойно прогуливаться под руку вечерком, чаще целыми группами, скопом… Любят поразмышлять вслух, и градом сыплются слова, слова… Парламент под открытым небом наша улица Абовяна.

О чем же их разговор? Да о чем угодно: любовь и горе, жалобы и сплетни, споры и сделки – и все это сливается в шум и гам, от которого улица Абовяна воодушевляется, а зачастую печалится и ноет. Разговоры ведутся вокруг развешанных на стенах улицы извещений о смерти, объявлений и справок о том, где и что продается.

О, велика магическая сила улицы Абовяна!

Нет в Ереване места более любимого мной, чем улица Абовяна.

И НЕ ОДНИ ГУЛЯНЬЯ И БЕСЕДЫ ТОМУ ПРИЧИНОЙ, НО И, БЕЗУСЛОВНО, магазины, которые, наподобие спичечных коробков все на одно лицо, выстроились с обеих сторон улицы. То не магазины, а заманчивые ловушки, особенно плодоягодные лавки. Кто в силах летом побороть себя и пройти равнодушно мимо клубники, черешни, абрикосов на их прилавках, а осенью – мимо персиков, винограда, яблок и не прельститься ими?.. Соблазн велик, и они покупают эти фрукты в бумажных мешочках и… едят на ходу, и разговаривают, едят и разговаривают без конца.

Вот они какие, всемогущие чары улицы Абовяна.

Вот почему она пленит людей столь разных, непохожих.

И вот почему, если новичок в городе оказался без адреса и желает повидать знакомых либо родственников, ему незачем обращаться в паспортный стол – достаточно заглянуть на улицу Абовяна, и он непременно встретит кого ищет, будь то высокопоставленное лицо, барышня или дама – все равно. Проходя так по Абовяна, узнаешь, что у твоего знакомого сегодня на обед, увидишь, как кто-то несет домой, держа за ноги, трепыхающуюся курицу; другой шествует с полуобернутым лакомым куском мяса в руках – а в глазах поблескивают аппетитные огоньки; третий… но так можно увлечься и перечислить все продукты на рынке. Просто мужчина ли, женщина ли, возвращаясь с Гантара – с рынка, проходят обычно по Абовяна.

Думаете, на этом и заканчиваются достоинства улицы Абовяна? О нет! Целые тома можно посвятить ее многокрасочной жизни, но так и не исчерпать ее сполна.

О, улица Абовяна… Это сцена, справочное бюро, аудитория и университет и… и что хотите. Поэтому и трудно, даже не по плечу обрисовать всю ее с пестрыми картинами и образами.

ОЖИВАЕТ УЛИЦА АБОВЯНА ОСОБЕННО С НАСТУПЛЕНИЕМ ВЕЧЕРА, ЧАСАМ К ВОСЬМИ-ДЕВЯТИ. В это время, будь то зимой или летом, улица Абовяна ломится от людского наплыва, вспыхивает от говора. Стонет от мельтешения бесчисленных пар обуви и будто вся уходит-скрывается под ногами, только живой поток циркулирует вверх-вниз, и в воздухе невообразимая сумятица – ни единого слова нельзя разобрать. Видишь одни говорящие губы, улавливаешь внезапный взрыв смеха, и сплошь и рядом взгляды, взгляды, то дерзкие и смелые, то насмешливые и испытующие, то ласковые и лучистые… Глаза и губы, говорящие и говорящие – не остановишь, до девяти часов, до десяти, пока неожиданно вдруг улица внизу не оглашается пронзительными, оглушительными выкриками:

– Завтрашний номер! Завтрашний номер!..

Мальчики, продавцы газет, бегом несутся из типографии с завтрашними номерами газет, зазывают прохожих, сбывают им газеты.

За долю секунды улица Абовяна перевоплощается в читальный зал. Читают все – и стар, и млад. Читают с живостью, раскрыв, расправив, как крылья, страницы газеты, так, что читатель, который ростом не вышел, вовсе не виден из-за газеты.

Читают, читают, а чуть погодя начинается обмен мнениями и временами перерастает в страстные, запальчивые споры.

И к двум часам ночи улица Абовяна освобождается, наконец, от людей, устало кладет голову к подножию Норка, вытянув ноги к городскому саду, готовится уснуть, дать передохнуть умаявшемуся телу. Едва она прикорнула, убаюканная серебристым треньканием воды в канавках, как вдруг пронесся по ночи гулкий грохот.

Что это – землетрясение или город взрывается?

Нет, ничего подобного: сверху, со стороны Канакера едет запряженный четверкой лошадей фургон молоканина, он и расшумелся у изголовья улицы Абовяна, взбудоражил его сладкий сон.

И уставшая улица Абовяна вновь просыпается…

1923 г.

Перевела Каринэ ХАЛАТОВА


*В 20-е годы XX века армянский писатель Стефан Зорьян задумал написать сатирическое произведение "Семь чудес Еревана". Но завершил только первую главу "Улица Абовяна".

Основная тема:
Теги:

    ПОСЛЕДНИЕ ОТ АВТОРА

    • БЕССТРАШНАЯ ЖЕНЩИНА
      2018-03-16 15:33
      1093

      К 140-летию со дня рождения Забел ЕСАЯН Последние дни жизни В ноябре прошлого года американский портал Refinery29 назвал известную армянскую писательницу Забел ЕСАЯН одной из пяти бесстрашных женщин мира. Предлагаем вниманию наших читателей рассказ о последних днях жизни этой мужественной женщины, которые прошли в сталинских застенках.

    • ЖИЛ С ТОСКОЙ-МЕЧТОЙ О ВАНЕ
      2017-12-15 16:00
      7062

      "Горстка пепла - дом родной…" - эта строка из поэзии западноармянского поэта Сиаманто взята эпиграфом к рассказу "Наш дом" Мкртича ХЕРАНЯНА (1899-1970). В 42 рассказах и трех повестях новой книги "Страницы прозы" писатель раздувает тлеющие угольки памяти о Ване и ванцах, которые после героической обороны города, спасаясь от турецкого ятагана, вынужденно покинули его и с караваном беженцев подались в Восточную Армению. 

    • ВЕРНЫЙ ЖИВОЙ ПРИРОДЕ
      2017-12-07 13:09
      2032

      Коронная "визитная карточка" замечательного армянского писателя Вахтанга АНАНЯНА (1905–1980) - это его охотничьи рассказы, проникнутые тонким и неприхотливым лиризмом и любовью к родной природе. Незадолго до смерти В. Ананян написал два объемистых тома увлекательного биографического романа "Маленький житель старой хижины" (1978) и "Куда ведут тропы" (1980). 

    • МАГАЗИН ПОСУДЫ НА АБОВЯНА
      2017-12-04 13:53
      1930

      В последнее время на улицах нашей столицы на рекламоносителях замелькал слоган "Место мусора – в урне", который напомнил юмористический рассказ классика армянской литературы Дереника ДЕМИРЧЯНА (1877–1956). Написанный в 1926 году рассказ "Магазин посуды на Абовяна" зафиксировал факт появления первых урн на улице Абовяна в Ереване.






    ПОСЛЕДНЕЕ ПО ТЕМЕ

    • ГРОЗА
      2018-05-09 15:45
      410

      Бабушка Сиран утверждает, что внутри у Епиме горит электрическая лампочка. Потому она всегда светится улыбкой, даже когда спит.

    • ХАЧКАР
      2018-05-09 15:38
      476

      За многие века хачкар (крест-камень) старого Берда ушел в землю по пояс, ссутулился и покрылся ржавым мхом. Никто не знает и даже приблизительно не сможет подсказать, сколько ему лет. О его существовании не догадывались до той поры, пока в позапрошлом веке не случилось сильное землетрясение, обвалившее часть средневековой крепостной стены и то крыло Хали-кара, которое, перекрыв русло реки, собирало ее воды в неглубокое озеро. Вот тогда и обнаружился хачкар - стоял в одиночестве в изложине двух скал, невредимый и непреступный, защищенный со всех сторон от ветров и вражеских стрел, крест на нем был простой и безыскусный, наугад прочерченный неумелой рукой того, кто так и не уразумел смысла своего оставляемого потомкам послания.

    • КОЛГОТКИ
      2018-05-07 17:30
      509

      В феврале Майинанц Цатуру исполнилось столько лет, сколько было отцу, когда он уходил на фронт. Цатур до сих пор помнил, как мать, повиснув на отцовской шее, мотала головой и молила осипшим от плача голосом: не надо, не пущу. Босые ее ноги болтались в воздухе, она была маленького роста, едва доставала мужу до плеча, худенькая, почти прозрачная, легкая, словно перышко. Соседи ее называли кукла Арусяк - за красоту и хрупкость. Все удивлялись, откуда столько изящества в простой деревенской женщине, вроде и в поле работает, и в реке белье полощет, а выглядит словно фарфоровая статуэтка: нежная, тонкая, нездешняя.

    • ДОЛИНА
      2018-05-07 17:26
      460

      Ночь разлеглась над миром, подоткнула тщательно горизонтовы края,  чтобы ни лучика света, ни дыхания сквозняка, присыпала дно неба звездной мелочью, притушила звуки-голоса, выпустила сов и летучих мышей стеречь тишину. Совы, надменно ухая, летали среди деревьев, едва касаясь ветвей концами своих широких крыльев.