Последние новости

МОСКВА, 1935 ГОД

Уильям САРОЯН, Егише ЧАРЕНЦ, Максим ГОРЬКИЙ

Восемьдесят лет назад, в 1935 году, на гонорары от своей первой книги, "Отважный юноша на летящей трапеции" (1934), Уильям Сароян совершил свое первое большое путешествие по Европе и СССР. В конце июня он находился в Ереване, а в начале июля приехал в Москву, где познакомился с Егише Чаренцем. В своем эссе "Потери" (1954) Сароян описал обидный, но курьезный случай, произошедший с ним в Москве из-за того, что он "честно изложил свои впечатления о Советской России".

"ЧАРЕНЦ РАССКАЗАЛ МНЕ, ЧТО ГОРЬКИЙ ПРИНИМАЕТ ПИСАТЕЛЕЙ ВСЕХ национальностей Советского Союза, и мне тоже захотелось увидеться с Горьким. Я не читал всего Горького. Я не был знатоком Горького. Вообще-то мне не особенно нравились его романы, но я читал его короткие рассказы, "На дне" и что-то из "Детства". Я хотел видеть Горького. Чаренц говорил, что я его увижу. В Москве русские попросили меня написать о моих впечатлениях, что я и сделал. Чаренц сказал, что мне отказано в посещении Горького на основании того, что я написал. Я спорил с русскими в Москве битых два часа, но с Горьким так и не встретился".

Машинописный текст "Впечатлений" сохранился в архиве Стэндфордского университета (коробка N68, папка N93). И сегодня у нас есть возможность узнать, чем же Сароян так прогневил советских "литературоведов в штатском", что ему было запрещено даже издали взглянуть на Горького. Справедливости ради следует отметить, что Сарояна приняли в редакции журнала "Интернациональная литература" и два его произведения - "Бесстрашный юнец на трапеции" и "Автобиография" были напечатаны в NN8 и 10 за 1935 год. Правда, без курьезов не обошлось и здесь. На фоне высокоидейных произведений Анны Зегерс, Андре Мальро, Лиона Фейхтвангера и других, печатавшихся в журнале, "Автобиография" показалась кому-то слишком легкомысленной, поэтому редакция на всякий случай, чтобы обезопасить себя, сопроводила текст Сарояна следующим комментарием:

"Помещая автобиографию У.Сарояна как документ об отношении некоторых писателей в странах капитализма к своей профессии редакция считает необходимым отметить, что такой цинизм, какой проявляет Сароян, отнюдь не свойствен действительно революционным писателям, которые делают все, чтобы оружие их творчества было целеустремленным, действенным и метким, и которые в силу этого со всей серьезностью относятся к своей работе. А за ироническими шуточками Сарояна скрывается беспочвенность писателя, не знающего, зачем и для каких целей он пишет".

Интересно, что бы сказали рецензенты из "Интернациональной литературы", если бы им на глаза попались сарояновские "Впечатления о Советской России", а может, они их читали?

ТЕКСТ "АВТОБИОГРАФИИ" СОПРОВОЖДАЛО ФОТО, ВИДИМО, СДЕЛАННОЕ ТУТ ЖЕ, В РЕДАКЦИИ, о котором Сароян высказал все, что он о нем думает:

"Хотя считается, что прилагаемая фотография моя, она скорее напоминает другого субъекта, несомненно, тяжкого преступника, молодого человека с весьма низкими задатками". Таким образом, редакция открестилась от сарояновского текста, а Сароян открестился от редакционного фото.

Текст злополучного сочинения о том, что Сароян думает о Советском Союзе, отпечатан на машинке и несет следы весьма радикальной правки рукой Сарояна. Белового варианта в нашем распоряжении нет. Во всяком случае из текста вполне понятно, что именно раздосадовало пристрастных московских цензоров, принявших непоколебимое решение не пускать Сарояна к Горькому. Остается много вопросов, например, о чем говорили два часа Сароян и его оппоненты и присутствовал ли при этом Чаренц. Во всяком случае Чаренц не оставил никаких свидетельств о знакомстве с Сарояном в Москве летом 1935 года.

***

ПРИМЕЧАНИЕ ДЛЯ "ИНТУРИСТА": "Если вы пожелаете воспользоваться этим текстом, то прошу вас перевести его слово в слово и вернуть мне оригинал. Ваш У. САРОЯН".

Уильям САРОЯН

Гостиница "Новая Москва"

Москва, СССР

4 июля 1935 года

Мои впечатления о Советской Армении и Советской России

Меня попросили изложить свои впечатления о Советской Армении, но, прежде чем я перейду к этому, я должен сообщить ряд фактов, касающихся меня лично, а также моих убеждений, дабы исключить какие-либо недоразумения, чтобы я смог высказаться непринужденно и честно как индивидуум и как гражданин мира.

Во-первых, по национальности Я армЯнин. Иными словами, Я унаследовал духовный опыт армянской семьи. Моя привязанность к своему роду не столько надуманна, сколько непроизвольна. Как писатель, занятый творческим трудом, я не могу пренебрежительно относиться к своим корням, ибо без них я не смог бы вымолвить ни единого слова ни на одном языке, не говоря уже об английском. По этой и по другим, более деликатным причинам я глубоко озабочен судьбой армян во всем мире.

Однако среда, из которой я происхожу, американская. Я родился в Калифорнии двадцать шесть лет назад, и всего лишь месяц, как покинул пределы Америки.

По национальности я армянин, а по среде обитания - американец.

Память моего народа живет в отдаленном (но неумирающем) прошлом, где-то в Малой Азии, а мои личные воспоминания связаны с Америкой, ее недавним прошлым.

Каждое из этих взаимоотношений вызывает у меня переживания, но от этого оно не перестает быть подлинным. Я люблю Армению по той же неосознанной причине, по какой цирковой тигр любит джунгли. И я люблю Америку, потому что здесь сосредоточены все вехи моей жизни.

Но в целом я не принадлежу ни к какому народу в отдельности, а, скорее всего, к единому народу земли, к семье живущих, вобравшей в себя всякого живого смертного. Моя преданность своему народу, равно как и моя преданность Америке, принципиальны. Ибо из первого я черпаю вдохновение для своих сочинений, а второе - источник их содержания.

И эта семья живущих, к которой я причисляю себя, есть семья, которой присущи только благороднейшие свойства человека: во-первых, чистота, затем сила, доброта, энергия, разум и так далее.

Я глубоко верю в чистоту и силу человека, заложенные в нем от рождения. В своих произведениях я утверждаю эту веру. Я не верю ни в то, что жизнь должна быть яростной битвой за хлеб и кров, ни в то, что жесткость неизбежна и уместна. Я верю в то, что в мире хватает цивилизованных людей, способных навязать свою силу и достоинство тем, кто упорно отказывается вести себя цивилизованно, - могущественным и алчным, и тем, кто повелевает силами, ввергающими сонмы людей в войну.

БУДУЧИ ПИСАТЕЛЕМ, Я НЕИЗБЕЖНО ОКАЗЫВАЮСЬ ПРОПАГАНДИСТОМ, но я должен противостоять жестокости и обману, если они в той или иной форме присущи правительству, независимо от того, насколько благородны или желанны его цели в теории или на практике. Я против всего чрезмерного и порочного в капиталистическом общественном устройстве, но я в равной степени против тех же проявлений в пролетарском строе, ибо теории меня занимают гораздо меньше, чем люди, и если теория красива, а человек утопает в мерзостях жизни, то на что мне такая теория!

Я с большим недоверием отношусь к сильным мира сего, которые верховодят массами. Я всегда опасаюсь, что они забудут о своих обязанностях. А по моему разумению, их прямая обязанность - обеспечить всех (буквально всех) предметами первой жизненной необходимости - пропитанием и кровом и, более того, избавить ум и душу человека от чувства незащищенности, непостоянства и страха за свою жизнь.

Люди не способны возвыситься (кроме гениев, которые всегда возвышенны), если такие условия не будут созданы во всем мире и на прочной основе.

Вот почему я всегда с величайшим восхищением относился к Карлу Марксу и живо интересовался Советским Союзом.

До недавнего времени мои финансы не позволяли мне побывать в Европе и России. Я был писателем, но я был писателем без средств. И вот я в Европе. Лондон, Париж и Вена утомили меня своей духовной апатией. Россия же, напротив, привела меня в восторг, затем - в раздражение, после - в негодование и, наконец, озадачила вопросом: а нужно ли вообще добиваться, чтобы люди жили по-человечески?

Откровенно говоря, я разочарован.

Я прибыл в Россию, полный простодушной веры и воодушевления, которые свойственны мне и вечно ввергают в тяжкий и прискорбный конфуз.

Оказавшись наконец в России, я твердил себе, что увижу страну, в которой пестуется новая и более благородная поросль человечества. В России я найду человека, полностью очищенного от всяческой людской низости. В России я увижу лица людей, спокойных и выдержанных, живущих богатой духовной жизнью. В России я услышу новый смех и увижу новый, отлаженный ритм жизни.

Я говорил себе, что в России я буду чувствовать себя как дома.

Но оказалось, что все иначе. Где-то что-то пошло не так. Может быть, я наивен. Может, я требую невозможного, но я так не считаю! Я не считаю, что на земле невозможно прокормить и приютить всех, кто на ней живет. Я не считаю невозможным для власть имущих обеспечить социальное равновесие, которое положит начало достойной жизни для всех людей.

Я НЕ РАЗБИРАЮСЬ В ИСТОРИИ, ПОЛИТИКЕ ИЛИ ЭКОНОМИКЕ, И ВСЕ ВЫСКАЗАННОЕ МНОЮ может быть мгновенно опровергнуто простой констатацией этого обстоятельства. Пусть так. Я наделен всего лишь писательским даром - отчетливо видеть и передавать увиденное средствами языка. Мне этого достаточно. Я присматривался, выискивал самое лучшее. Человеческая порода в России не есть новый род человеческий, а все тот же самый, известный мне по Америке.

Я возвращаюсь в Америку, унося с собой одно-единственное и весьма печальное наблюдение: повсюду, в любой стране, совершенно не важно, с какой формой правления, земля богата жизнью и благами, но нигде я не нашел ландшафта, который отличался бы от прежде встреченного, и нигде род людской не отличался благородством и добротой.

Перевел с английского Арам ОГАНЯН

Основная тема:
Теги:
  • Эргард 25-Фев-2015
    Теперь понятно, почему в обычных московских библиотеках не найти произведений У. Сарояна, а по радио не услышать армянской музыки. Про TV я уже не говорю.
    Ответить

ПОСЛЕДНИЕ ОТ АВТОРА

  • СОРОК ДНЕЙ ДОБРА И ЗЛА
    2016-12-08 13:22
    1704

    Статья не переиздавалась с 1934 года В октябре 1934 года вышел в свет первый сборник рассказов У.Сарояна "Отважный юноша на летящей трапеции". Один из ключевых рассказов в книге ("Семьдесят тысяч ассирийцев") был написан в память об истреблении 3000 ассирийцев-христиан в Симеле иракским правительством в августе 1933 года. 

  • ГАЛА-БАНКЕТ В ЧЕСТЬ МИКОЯНА
    2014-11-24 15:26
    1398

    Уильям САРОЯН Короткий рассказ В один прекрасный день Анастас Микоян прибыл во Фресно, где в его честь был дан гала-банкет, о котором возвестил "Почтовый голубь" в объявлении, развернутом на целую полосу. Некоторые члены семейства Башманянов выложили по двадцать пять долларов за то, чтобы, как они выразились, туда пробраться. Они предпочитали бесплатный вход. Их возмущало, что с них берут деньги за погляд, тогда как они сами могли бы с таким же успехом потребовать денег с желающих поглядеть на них. Они не были скрягами. Они просто терпеть не могли выбрасывать большие деньги на помпезные, абсурдные или легкомысленные забавы вроде кино, театра, цирка, бейсбола или автогонок.






ПОСЛЕДНЕЕ ПО ТЕМЕ

  • Глава Союза писателей подвел итоги года
    2017-12-15 17:48
    174

    Уходящий год был очень насыщенным для Союза писателей Армении, заявил глава Союза писателей Эдвард Милитонян.

  • И В ШУТКУ И ВСЕРЬЕЗ
    2017-12-15 16:16
    213

       В живописном уголке Тавушского марза расположено село Айгедзор - вокруг горы, ущелья, леса, родники. Красотами Айгедзора восхищались Наири Зарян, Амо Сагиян, считая, что природа настраивает здесь человека на творческий лад. Такого же мнения и уроженец села Альберт Исаакович Карташян, человек известный и узнаваемый, стоит только назвать одну строку из биографии юриста - старший следователь по особо важным делам в группе Тельмана Гдляна (1983-1989 гг.).

  • ЖИЛ С ТОСКОЙ-МЕЧТОЙ О ВАНЕ
    2017-12-15 16:00
    213

    "Горстка пепла - дом родной…" - эта строка из поэзии западноармянского поэта Сиаманто взята эпиграфом к рассказу "Наш дом" Мкртича ХЕРАНЯНА (1899-1970). В 42 рассказах и трех повестях новой книги "Страницы прозы" писатель раздувает тлеющие угольки памяти о Ване и ванцах, которые после героической обороны города, спасаясь от турецкого ятагана, вынужденно покинули его и с караваном беженцев подались в Восточную Армению. 

  • "ЗДЕСЬ МИР ОТКРЫЛ НАМ СВОЙ ЛАРЕЦ..."
    2017-12-08 16:14
    1747

    В уходящем году, осенью, исполнилось 80 лет поэту, публицисту, переводчику Арутюну Овнатану (Карапетян). Юбилей тепло отметили в земляческом союзе "Джавахк", виновник торжества был награжден медалями Ованеса Туманяня и Фритьофа Нансена. Собравшиеся от души пожелали поэту новых творческих свершений. А сделал он к своему юбилею немало.