Последние новости

ПОСЛЕДНЕЕ ТАНГО В ПАРИЖЕ

Светлой памяти Варужана АКОПЯНА посвящается

Две недели назад. Ровно в полночь. В самое безвременье, то есть в 00 часов 00 минут, Москва по своему Первому каналу запускает Черную дыру Бертолуччи - "Последнее танго в Париже". Тем самым Россия в очередной раз бесполезно выказывает Западу свою приверженность к общечеловеческим духовным ценностям. Но Черная дыра есть Черная дыра, что ей фильм, Запад, Россия, Земля, если вся Солнечная система для нее - пылинка. Она бесследно проглатывает не только звезды, но и целые галактики. Там вечный 0 (ноль), там черное, неизведанное безвременье.

Так почему же я, зная обо всем, выпиваю полфлакона корвалола и бесполезно ору в пустоту? Ну что, хищники! Ну что, партийные функционеры! Где же вы с вашими советскими ценностями? Не перевернулись ли вы в своих элитных гробах после показа фильма? Или все еще блюдете нравственность теперь уже покойников на постсоветских кладбищах? А Варужка, наш Варужан Акопян? Что вы, суки, с ним сделали? Мать вашу, перемать!..

ГОВОРЯТ, ЧТО МАТ ОБЛЕГЧАЕТ ДУШУ. НУ У КОГО КАК. У меня же он почему-то включает машину времени - память. У всех людей есть эта машина, и у каждой из них свой неповторимый ход. Моя же с возрастом начинает барахлить. Вдруг стираются лица. Забываются фамилии. Но она все еще своенравна, без руля и тормозов. Связав фильм с Варужаном, она самым беспардонным образом превращает меня в 12-летнего долговязого и худющего мальчишку, что идет с отцом по улице Абовяна к ГУМу покупать себе туфли.

Отец красив и вальяжен. Он известный в республике артист, поэтому с дежурной улыбкой автоматически здоровается направо и налево. Отца я обожаю, но снисходительно морщу свой еще не оформившийся армянский нос, когда он останавливается. Мало того, еще и надуваю губы. Ведь останавливается он, только когда с ним обмениваются приветствиями женщины.

Это сейчас я - бабник-пенсионер, а в детстве моя кровная генетика еще славно почивает, поэтому я нервничаю, видя, как родитель отпускает недвусмысленные шуточки ему почему-то милым, а мне отвратительным теткам. Вот еще одна остановка. Слава богу, это не очередная тетка, а директор театра, где работает отец. Его я знаю. Фамилия директора Акопян, и он держит за руку какого-то мальчика-с-пальчика.

- Вы куда? - спрашивает Акопян.

- Туфли покупать моему охламону. Нигде не достать сорок второго размера. Вот топаем теперь в ГУМ. Может, там повезет. А у твоего какой размер?

Директор хохочет.

- У меня нет проблем. Моему жена все - от а до я - в Детском мире покупает. Ну, ребятки, знакомьтесь. Ведь вы одногодки. Вот мой прекрасно играет в шахматы. Всех, даже меня обыгрывает. Может, сразитесь?

Теперь хохочет отец.

- Шахматы! Куда там. Мой дмбошка даже нарды осилить не может. Целыми днями гоняет мяч. Туфель не напасешься!

Мы знакомимся.

- Варужка, - говорит мальчик-с-пальчик.

- Рубик, - снисхожу я, глядя сверху вниз на сверстника, что ростом мне даже не до плеча. Он в ответ смотрит на меня блестящими смеющимися глазами, и, оказывается, зрачки-то у него умнющие, как у моего школьного директора! И что удивительнее всего - не я, а он, несмотря на свой маленький рост, смотрит на меня сверху вниз. Вот фокус! Я оказался на лопатках... Ну и типус!

 ПОСЛЕДНЕЕ ТАНГО В ПАРИЖЕЕЩЕ ОДИН ВИТОК ПАМЯТИ - И СВОЕНРАВНАЯ МАШИНА ВРЕМЕНИ ПРЕВРАЩАЕТ худющего и долговязого мальчишку в чернобородого юношу. Этот юноша - я. Мне 25 лет, и я режиссер Гостелерадио Арм.ССР. У нас уже полгода новый председатель комитета Степан Погосян. Мы с ним знакомимся и еще не знаем, что он - император. Это случается только тогда, когда из старой 2-этажной развалюхи мы в составах наших многочисленных редакций наконец-таки переселяемся в новое 5-этажное здание.

Нет, это не здание, а белокаменный дворец с уютными редакционными комнатами, тремя АСБ (студиями), набитыми советской и  зарубежной новейшей техникой. И вот тогда, когда во дворе, как по волшебству, рядом с небольшой вышечкой чудом вырастает огромный эйфелевый исполин, все мы, как один, признаем Погосяна своим сувереном.

Ну и, конечно, Талейраном при императоре был Варужан. Уже округлый, чуть полысевший, он у нас директор программ. Сперва левая рука императора, но потом, после рано угасшего всеобщего любимца, директора телевидения Марата Мариносяна, становится только правой, и не только рукой, но и десницей.

Десница всесильна: она может карать или поощрять, позволять или блокировать, скромно умолчать о провале или поднять на смех, и прочие, прочие телетонкости с ее витками и завитками. Более десятка главных редакций, и у всех свои планы и амбиции. Все стремятся быть самыми интересными, самыми новаторскими, самыми любимыми - ведь смотреть будет вся республика. Канал-то один-единственный и радио одно. Одним словом, Гостелерадио. То, что сотворила та или иная редакция, наутро оценивается и в учреждениях, и в колхозах, и в вузах, и в школах, и в министерствах, и в ЦК Компартии, не говоря уже о всяких там райкомах, райсоветах, горкомах и горсоветах.

Республика телекритиков! То восторженных, то ехидных, но ожидающих от нас каждый день чего-нибудь нового, неожиданного. Вот почему все редакции лезут из кожи вот, чтобы выдать в эфир миллионам нечто неординарное. А что для этого нужно?

Нужна техника! - орут на летучках редакторы и режиссеры. И хотя император, нажав на связи, завалил и продолжает заваливать наше теле лучшей в СССР техникой, ее на всех катастрофически не хватает. И хотя все редакции твердят о важности своих телетворений и требуют технику в первую очередь себе, решать эту проблему одному человеку.

КОМУ? ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ГОСТЕЛЕРАДИО? НО У НЕГО СВОИХ ДЕЛ выше крыши. Он строит империю. И в ней, как по волшебству, появляются то свой симфонический оркестр под управлением Р.Мангасаряна, то сразу всем полюбившийся ансамбль народных инструментов во главе с композитором Джрбашяном, то гигантский эстрадный оркестр Мелик-Мависакаляна, то своя киностудия, то... Можно перечислять и перечислять - и все равно не объять необъятного. Империя есть империя, но, предположим, приложив все усилия, вы пробрались к трону - и что? К кому С.Погосян вас пошлет? Правильно. К своей деснице Варужану Акопяну, а уж он наверняка знает, кто новатор, а кто пыжится, но выше головы не прыгнет.

Ох уж эта машина времени - память! Кого ты показываешь?! Неужто этот одетый, как попугай, чернобородый юноша - это я? Стоит этот надменный тип у перил, где справа Варужкин кабинет, и на приветствия проходящих мимо коллег слегка кивает в ответ, не забывая при этом презрительно кривить губу. Ну и индюк!

А вот и Варужка со свитой - скользнул по мне взглядом, где в умных, спокойных глазах еле сдерживаемый смех.

- Отмазал? - спрашиваю я, входя вслед за ним в кабинет. Осуждающе наморщив брови, он отмахивается. В последний раз. Еще один дебош в ресторане - и председатель... Но я, его не дослушав, довольно ухмыляясь, выхожу.

Кстати, о Варужкином кабинете. Таких огромных два. Первый - роскошно-представительский, императорский, ну а второй - Варужана Акопяна, рабочий, где большую часть кубатуры занимал сделанный по заказу необъятный стол, и он был его шахматной доской, на которой решались все большие и малые проблемы огромного коллектива.

На эту доску допускались все: и простые пешки, и значимые фигуры, и короли с королевами, и уйма зрителей, что даже не пешки, а простая телемасса, болеющая то за белых, то за черных. Но игрок-то был один. Он двигал белые и черные фигуры, жертвовал пешки, разыгрывал комбинации, иногда до того хитроумные, что все телевидение вставало на уши, победителей же награждали аплодисментами на еженедельных общекомитетских летучках. И так как Варужка всегда был за белых - новаторов, то и выигрывали всегда они. Ну а черные - ретрограды, естественно, бесились и интриговали. Белые считали, что только они двигают телевидение вперед, и были в чем-то правы. Но чья рука ими водила, направляла, помогала, не знали ни пешки, ни фигуры, ни даже короли с королевами.

В моей своенравной машине времени что-то щелкнуло, и вот уже я в своей седой реальности начинаю рассуждать: кто же был тогда в белых? Загибаю пальцы. Первая фигура - это, конечно же, Корюн Хумарян, автор первого видеофильма "Комитас", ставший потом спецкором "Маяка" и ЦТ в Армении. Блестящий стилист! Это его емкие, выдающиеся репортажи о событиях в Арцахе во многом способствовали созданию "армянского лобби" в русском обществе. Далее - потрясающие своими телеспектаклями Битютская-Элибекян и Степа Джанибекян. Да! Марат Варжапетян. В одном лице режиссер и оператор, подаривший телезрителям фильм-оперу "Ануш" и в соавторстве с Ильей Эренбургом шедевр "Мартирос Сарьян". А брызжущий талантом режиссер Алик Каджворян? А еще... Нет, не помню. Надо же, всего пять пальцев загнул.

 ПОСЛЕДНЕЕ ТАНГО В ПАРИЖЕИ ВДРУГ - ЩЕЛК! СНОВА ЗАРАБОТАЛА МАШИНА ВРЕМЕНИ. И сразу же знакомый запах "Золотого руна". Ба! Да это же кабинет Вико с кучей народу. Здесь все белые фигуры. Ну, конечно, сам Вико (Виктор Балаян). Белый король, зампред нашего императора с неизменно дымящейся трубкой в руках. Любимец женщин, эстет, писатель. Автор первого армянского детектива. Как рано он сгорел... Рядом "маузерист в юбке", директор телеобъединения "Ереван" Моника Тер-Погосян - безусловно, ферзь. Далее удивительнейшая личность, главреж Мартын Аветисян - энциклопедист музыки всех жанров. Бок о бок с мечтателем и Дон-Кихотом Кареном Даниеляном сидит гравред учебных программ Роберт Мависакалян. Серьезен создатель "Лрабера" Володя Мурадян и, наоборот, весел Арташес Калантарян, наш уникальный теледраматург. А вот и мои соавторы - Армен Оганесян, Марк Петросян, Эдик Меликян. С ними я делаю рейтинговые программы "22.30", "Золотой экран", "Музпочту". Ну и ну, как я мог забыть умницу  и всезнайку Анушавана Тер-Гевондяна и Акопа (фамилия стерлась из памяти), что на пару с Арменом Аветисяном делали обожаемые народом новогодние "голубые огоньки"! Сижу тут и я, уже не юноша, но тот еще гусь, с легкой ухмылкой на губах. Варужка толкает речь. Мы слушаем.

- Не сегодня-завтра виртуальная реальность станет нормой. Смотрите, как захирели театры, опустели сельские клубы, кинотеатры. Где их зритель, ранее терпеливо стоявший в очередях перед окошечком касс? Транслируя информацию, мы формируем общественное мнение. Второе. Перетащив в лоно телевидения культуру, мы начинаем по-новому формировать его вкус, образовывать его, заставляем размышлять. Он поет, танцует, смеется и плачет вместе с нами. Он нам верит, и в этом ваша заслуга, коллеги. Теперь о главном - тут без пафоса не обойтись.

Мы молчим - и даже Вико забыл про трубку.

- В главном мы все едины. Вот уже пятнадцать лет мы лечим тяжко больную армянскую любовь к Родине, лечим примерами великих предков, лечим сегодняшним Севаком, Ширазом, Эмином, Даштенцем. Можно долго перечислять. Но хочу сказать о главной нашей задаче. Нашей высшей истине и миссии. Мы работаем для того часа, когда наш народ, выздоровев, сумеет заставить извечного врага Армении или покаяться - или умыться собственной кровью. Будем мы свидетелями или нет, зависит от нас. Мы делам для этого пока слишком мало.

Я окаменел. Варужка сказал то, что у нас у всех сидящих давно зрело в душах, в сердцах и в невысказанных мыслях. Вико вновь запыхтел трубкой, а я смотрю Варужану в глаза и еще не знаю, что точно такие спустя десять лет увижу в Арцахе у азатамартиков. Глаза беспощадно-стальные, со светящимися зрачками правды.

- По большому счету мы - пионеры виртуальной эры. За ней будущее. Отработав, мы уйдем. А что оставим тем, кто придет на смену? Умение, растаявшее в эфире? Ведь в виртуальном мире лет через тридцать разразится такая война, что нашим предкам и не снилась. Армянскому телевидению нужны бойцы, и их будет пестовать телешкола, которую мы создадим. Там, отбросив амбиции, мы будем преподавать. Юная смена должна не только впитать в себя выстраданное нами мастерство, а в будущем его совершенствовать. За их спинами должен стоять монолит не только наших литературы, истории, музыки, театра и кино, но и общечеловеческих, близких нам по духу. Выпускники станут основой будущего Армянского телевидения - иначе нас поглотит, как муху, любая из мировых виртуальностей. И нашему телевидению будет позволено вещать по-армянски только чужеродное и разрешено восхитительно петь и танцевать один лишь рабис. Тогда будет конец всему... Естественно, все были "за".

И телешкола была создана, и работала года два или три... И вдруг в московской командировке я узнаю, что Варужку сняли с работы. Уволили.

- Как? - ору я в трубку. - Какая сволочь посмела?

БЫЛИ СТАТЬИ В ГАЗЕТАХ, ГДЕ ПИСАЛИ, ЧТО В ТЕЛЕШКОЛЕ Варужан Акопян показывал порнографические картины тлетворного Запада "Последнее танго в Париже", "Ночной портье". И никакие наши доводы, что эти фильмы засыпаны призами фестивалей, не помогли. Даже председатель С.К.Погосян не сумел защитить. И на него КГБ вякнуло, что не досмотрел...

Телестудия опустела, а Варужка спустя небольшое время скончался от инфаркта. Видел я его после увольнения только один раз, в Театральном обществе, где сейчас Посольство Франции. В его руках была бытовая телекамера, и он снимал выступающих на сцене.

- Ты что  это делаешь? - оторопело спросил я.

- Частный бизнес. Жить-то надо.

Я смотрю на него, а он - сквозь меня стеклянными глазами. Мы молчим. Потом, повернувшись, он уходит. Маленький гигант несостоявшегося мира... И мою душу девятым валом накрывает стыд.

И вот я уже не в машине времени, а в своей обычной седой реальности. Закурив сигарету, выхожу на балкон. Смотрю на затянутое серыми облаками ночное небо. И с удивлением замечаю в небольшом просвете звездочку, что смотрит на меня сверху вниз. Внезапно вспыхнув, она таинственно исчезает. Вернувшись в комнату, я на кровати то ли сплю, то ли дремлю и вижу, как по Монмартру идет главный герой "Последнего танго в Париже" Марлон Брандо. Как и положено "эталону мужчины XX века", он идет степенно. Это сон, конечно же, сон. Ведь он подходит к моей кровати.

- Подыхаешь со стыда и не знаешь отчего? - спрашивает он.

- Да, - отвечаю я.

- Тогда знай: когда добро бессильно, оно - зло.

- Значит, я - зло?

Но он, не ответив, исчезает, как исчезает любой сон. Я просыпаюсь, беру из заначки бутылку коньяка и пью до утра. И сразу же наступает безвременье. И тогда уже ничто не тревожит - ни машина времени, ни сны. Черная дыра стирает все и меня заодно - с памятью, самосознанием и совестью, будто пустота и есть суть сущего. Но это не так.

Ведь впереди неотвратимая и не разгаданная никем тайна тайн.

Тайна расплаты. И она не стоит в стороне...

Основная тема:
Теги:

    ПОСЛЕДНИЕ ОТ АВТОРА






    ПОСЛЕДНЕЕ ПО ТЕМЕ

    • Никол Пашинян: Новая война в Карабахе чревата непредсказуемыми последствиями для Европы
      2018-09-09 12:56
      230

                  Новая война в Карабахе чревата непредсказуемыми последствиями для Европы, заявил премьер-министр Армении Никол Пашинян. «Новое столкновение чревато вызовами и непредсказуемыми последствиями не только для Южного Кавказа, но и в более широком смысле - вплоть до Европы. Об этом мы говорили и с канцлером Германии Ангелой Меркель», - сказал Н.Пашинян в интервью программе «Зинуж».

    • Никол Пашинян: весь армянский народ должен быть готов нанести контрудар
      2018-09-08 12:01
      212

                Важнейшей чертой и умением Верховного главнокомандующего является способность консолидировать общество, государство, народ, вооруженные силы в сложный и критический момент. Об этом сказал премьер-министр Армении Никол Пашинян в интервью телевизионной передаче министерства обороны Армении «Зинуж».

    • В ДАЛЕКОМ 1963-м...
      2018-08-31 15:29
      700

      ...12 сентября 1963 года в Армению на пару дней приехали Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар. Мне посчастливилось целый день провести с ними, сфотографироваться, побеседовать. Хочу поделиться своими воспоминаниями, которые уже публиковались во французской печати.

    • ОБИДА
      2018-08-27 16:34
      838

      Рассказ Худая и тощая, робко стояла она на пороге дома, не решаясь войти. Из комнаты доносились веселые голоса жильцов, раскатистый смех, красивое пение. Никто ее не замечал. Люди жили своей обычной жизнью. Работали, учились, растили детей...