Массовые армянские погромы в азербайджанском городе Сумгаит фактически стали первым масштабным актом насилия в ответ на мирное Карабахское движение.
В данной статье акцент сделан на свидетельства чудом выживших очевидцев, которые в свое время нашли прибежище в Нагорном Карабахе. Они не просто рассказали подробности зверств бешеных толп азербайджанцев против мирных армян в этом слывшем в советском Азербайджане интернациональным городе, но и зафиксировали все в книге — в изданном в Степанакерте сборнике очерков и интервью «Унесенные судьбой», редактором которого стал автор этих строк. Приведенные в сборнике факты однозначно свидетельствуют об имевшем место геноциде.
В СУМГАИТЕ, РАСПОЛОЖЕННОМ В СОТНЯХ КИЛОМЕТРОВ ОТ СТЕПАНАКЕРТА, ГДЕ В ТЕ ФЕВРАЛЬСКИЕ ДНИ 1988 ГОДА стремительно развивались события борьбы арцахцев за восстановление своих попираемых десятилетиями исконных прав, азербайджанские власти ответили кровавыми этническими чистками на цивилизованные и законные народные требования. Но почему именно Сумгаит?
История этого города берет начало в 1949 году, когда в связи с развитием химической и металлургической промышленности в Аз. ССР на месте небольшого поселения неподалеку от Баку возник промышленный центр, а население стало стремительно расти, составив к 1980-м годам около 250 тысяч человек, из коих порядка 20 тысяч — армяне. Сумгаитские азербайджанцы являлись в основном выходцами из сельских районов, составляли наименее образованный и квалифицированный состав работающих, среди них был высокий уровень правонарушений, пьянства, наркомании. Ввиду того, что сооружению жилья, созданию соответствующей социальной инфраструктуры здесь уделялось мало внимания, в увеличивающемся день ото дня городе стала остро ощущаться нехватка жилья, десятки тысяч сумгаитцев жили в подвалах, в самовольно построенных и неприспособленных лачугах. Рабочие ютились в перенаселенных общежитиях.
Именно эту неблагополучную, криминогенную среду использовали организаторы погромов для раздувания антиармянских настроений, направив эти темные, невежественные силы на резню армян. В качестве информационной подготовки к погромам распространялись инсинуации о том, что в Армении убивают и насилуют азербайджанцев, возбуждалась ненависть к местным армянам на фоне профессиональной и бытовой неустроенности и лишений, озвучивались призывы освободить квартиры от армян и самим поселиться в них. Все это позволило организаторам легко спровоцировать определенную часть мусульманского населения города на погромы и убийства армян — якобы виновников всех бед азербайджанцев.
Среди участников митингов были так называемые «кафанские мученики», которые распространяли клевету о «зверствах в отношении тысяч азербайджанских беженцев из Армении». Местные рабочие утверждали, что в Сумгаите под видом «беженцев из Кафана» могли действовать специально подготовленные провокаторы — «странные, нездешнего вида молодые мужчины, которые заводили толпу». Армяне обвинялись в том, что они живут в Сумгаите лучше многих азербайджанцев, имеют благоустроенные квартиры и дома, занимаются только интеллектуальным трудом. На митингах формировалась атмосфера массового психоза и истерии. Под воздействием радикальных призывов, подогретые спиртными напитками, раздаваемыми бесплатно с грузовиков, сотни азербайджанцев, разбившись на группы, приступили к погромам квартир армян, их массовым избиениям, убийствам.
«27 февралЯ Я увидел толпу, котораЯ несла плакат на азербайджанском Языке: «Смерть армЯнам!», — рассказывал беженец Абкар Балаян, проживавший после изгнания из Сумгаита в г. Мартуни НКР. — Это показалось мне диким, ведь я армянин и строил в Сумгаите дома, чтобы здесь жили люди, жили сами азербайджанцы! И зачем они хотят моей смерти и смерти моей семьи?! Мне до конца не верилось в происходящее…»
Тем временем толпы молодчиков врывались в дома армян, убивали с садистской жестокостью — палками, камнями, железными прутьями, сжигая и топя… Милиция спокойно взирала на происходящее, врачи в больницах часто отказывали раненым в помощи. Власти, партийные и правоохранительные органы города и республики не только не пытались остановить этот беспредел, но часто содействовали погромщикам.
Проживавший в Степанакерте до этнических чисток Арцаха в 2023 году беженец из Сумгаита Карен Матевосян убежден, что погромы носили организованный характер и совершались с ведома и при участии местных властей.
«Ночью 25 февраля к нам во двор заехала белая «Волга». Из нее вышли несколько незнакомых молодых мужчин. Из обрывков доносившегося до меня разговора и по жестам я понял, что они обсуждают план предстоящего дела и уточняют кое-какие моменты. Потом они разошлись по нескольким подъездам и, вернувшись спустя некоторое время, сели в машину и уехали. Днем 26 февраля в дверь к нам позвонили. Это был монтер-азербайджанец, пришедший по вызову. Между делом он посоветовал матери не сразу открывать на звонок. На вопрос «почему?» ничего определенного не ответил. Уже после всего случившегося, в первой декаде марта, монтер явился снова. Мать стала упрекать его, что он знал что-то, но не сказал. «Я что, враг себе? Я же предупредил вас»», — ответил он».
Позже уже всплыли наружу многочисленные факты, подтверждающие, что погромы тщательно планировались: в паспортном столе городского отдела внутренних дел уточнялись адреса армян, крестом отмечались двери армянских квартир, к армянским кварталам подвозились на грузовиках булыжники, впоследствии использованные для убийств, отключались телефоны, чтобы невозможно было позвать на помощь.
«Я никогда не забуду вечер 28 февраля 1988 года, когда, выйдя на балкон, увидела, как во двор въехал грузовик, где находилось много мужчин, одетых в черную одежду, — рассказывала беженка Рузанна Авакян, по инициативе которой и был издан сборник очерков и интервью свидетелей сумгаитского геноцида «Унесенные судьбой». — В руках у них были металлические прутья. Они начали выяснять у соседей, где проживают армяне. Соседи, чтобы отвести их от нашей квартиры, показали другое здание. Тогда я сильно испугалась — до меня дошло, что армянам находиться в Сумгаите смертельно опасно… Мы жили на пятом этаже, я стояла на балконе и видела своими глазами, что творится во дворе… Я знала, что если погромщики ворвутся к нам, выброшусь с балкона…
Папа стоял за дверью с топором в руках… В это время к нам постучался сосед по подъезду Гульмамед. Он сказал, чтобы мы быстро собрались и спустились к нему в квартиру. После недолгих раздумий мы так и сделали, спрятались в его квартире, не выключив у себя свет (погромщики по свету тоже определяли квартиры армян)… Утром Гюльмамед сказал, что погромщики грозятся наказать те азербайджанские семьи, которые помогут армянам. Он посоветовал нам ехать в Баку. С рассветом мы незаметно вышли из дома и направились к автобусной остановке…»
После долгих мытарств, осенью 1988 года Авакяны переехали в Степанакерт. Здесь Рузанна вышла замуж. Но вскоре началась война, пришлось пережить страшные бомбардировки с воздуха, артобстрелы.
«Я с детьми жила в подвале… А потом 500 килограммовая бомба попала в общежитие, где жили сумгаитские беженцы. Было много погибших… Я чуть не потеряла своего сына, который был в то время во дворе. Он получил ранение и контузию… Однажды было и прямое попадание в наше здание артиллерийского снаряда из Шуши, мы чуть не погибли… Как я пережила это, один Бог знает…»
«В ТОТ ДЕНЬ, КОГДА НАЧАЛИСЬ ВОЛНЕНИЯ В СУМГАИТЕ, Я НЕ ЗНАЛА ОБ ЭТОМ И ПОШЛА НА РАБОТУ, — вспоминала другая беженка Галя Закарян, проживавшая в селе Норагюх Аскеранского района НКР. — И вдруг услышала за спиной шепот: «Зачем она здесь?». Не могу сейчас объяснить, но у меня возникло ощущение, что кто-то меня душит, появилось предчувствие чего-то нехорошего. Я пошла домой… Вечером я, муж, дочка и сын пошли к соседям, которые к нам очень хорошо относились, и я попросила соседку Земфиру укрыть нас, так как во дворе, почти у нашего подъезда, был слышен шум толпы. Она завела нас в баню, закрыла дверь. Почти сразу пришел ее муж и сказал, чтобы мы не обижались, но он боится за свою семью, так как всех предупредили, что расправятся и с теми, кто будет укрывать армян. Он сказал, что отведет толпу от подъезда, но, чтобы мы ушли из его дома. Он так и сделал. Мы быстро вышли из квартиры и спустились в подвал здания, где провели всю ночь. Канализация в здании была неисправна. Мы стояли по щиколотку в воде, вокруг бегали крысы, было страшно, но страх за жизнь детей был сильнее… Когда рассвело, мы рискнули подняться домой. В это время пришла соседка и сказала, что армян собирают в училище №49, это было не очень далеко от нас… Фактически нам соседи не помогли, боялись за свои семьи, но я благодарна и за то, что они не выдали нас погромщикам…»
Лишь спустя три дня после начала погромов, 29 февраля, в Сумгаит были введены советские войска…
«Сумгаит» стал ключевым фактором в обострении карабахского конфликта. Как отмечают специалисты, первые сообщения о беженцах на территории СССР появились после сумгаитского погрома в феврале 1988 года. В целом же жертвами погромов в Азербайджане в 1988-1990 годах стали сотни тысяч людей, единственная вина которых заключалась в том, что они родились армянами по национальности.
Ситуацию в ходе этих событий, как отмечают аналитики, усугубили нерешительность и политическая недальновидность высшего руководства страны во главе с М. Горбачевым. Хотя 29 февраля 1988 года на заседании Политбюро ЦК КПСС в Москве было официально признано, что массовые погромы и убийства в Сумгаите осуществлялись по национальному признаку, отсутствие полноценного и своевременного расследования обстоятельств погромов, установления и наказания виновных привело к дальнейшей эскалации в регионе.
ОПАСАЯСЬ ТОГО, ЧТО О СУМГАИТСКОМ ГЕНОЦИДЕ УЗНАЕТ МИР, ОФИЦИАЛЬНЫЕ ОРГАНЫ СОВЕТСКОГО СОЮЗА поспешили наложить табу на эту тему, искусственно расчленив содеянное на отдельные преступления, квалифицировав их как «стихийно совершенные разбушевавшейся толпой хулиганов». По различным категориям преступлений, как по ветру, пустили сотворенный геноцид, тем самым встав на сторону его организаторов и исполнителей. По решению Генеральной прокуратуры СССР, которое было согласовано с руководством страны, единого общего судебного процесса не проводилось; дело было разбито на 80 эпизодов и рассматривалось в судах различных городов. Из громадного числа погромщиков к судебной ответственности были привлечены лишь 94 рядовых участника, в основном подростки и юноши.
Во всех случаях мотивами преступлений назывались «хулиганские побуждения». Такой подход исключил возможность выявления реальных вдохновителей и организаторов массового насилия — подстрекателей из числа выступавших на митингах и должностных лиц партийных и правоохранительных органов Сумгаита. Обращения в ЦК КПСС с призывами провести объективное расследование сумгаитской резни остались без ответа. Как отмечали наблюдатели, к концу 1988 года атмосфера в Азербайджане изменилась настолько радикально, что на демонстрациях несли транспаранты, прославляющие «героев Сумгаита» — чудовищных убийц. И вовсе не случайно уже спустя неполных два года, в условиях попустительства со стороны центральных властей, последовали армянские погромы в Баку, Кировабаде и других городах Азербайджана, который после развала СССР и вовсе развязал против самоопределившегося народа Арцаха широкомасштабную кровопролитную войну с целью избавиться от исконного населения и в этом многовековом армянском крае.
И если тогда, в начале девяностых, благодаря героизму арцахцев и сплоченности всего армянства удалось отстоять родину и поставить на колени кровавого агрессора, то спустя 30 лет из-за предательской позиции властей Армении, равнодушия и безволия международного сообщества справедливая народная борьба за самоопределение была потоплена в крови — 21 век стал свидетелем нового геноцида, теперь уже в отношении арцахской ветви армянского народа…
