Общество продолжает пребывать в состоянии примирения со своим собственным поражением, что является самым опасным этапом для любой нации, написал на своей странице в ФБ член Совета РПА Армен Овасапян.
Публикацию полностью приводим ниже.
В КАЖДОМ ОБЩЕСТВЕ НА РАЗНЫХ ИСТОРИЧЕСКИХ ЭТАПАХ ФОРМИРУЮТСЯ ОПРЕДЕЛЕННЫЕ СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СИНДРОМЫ, которые сначала проявляются как защитная реакция, но со временем превращаются в поведенческую норму, даже – в образ жизни. Следует отметить, что эти явления изменяются в результате синтеза политической обстановки, вызовов безопасности, социального давления и ценностной деградации.
Синдром, который сегодня доминирует в обществе Армении, – это, по сути, «стокгольмский синдром». Речь не о медицинском, а глубоко политическом и социальном явлении, когда общество начинает отождествляться со своим угнетателем, виновниками поражения и порочащей его собственное достоинство властью. Согласно классической логике синдрома, жертва не только перестает сопротивляться, но и начинает оправдывать насилие, объяснять свои неудачи и защищать причиняющего ей вред субъекта.
Например, в вишистской Франции поражение и страх привели к тому, что оккупацию стали оправдывать тезисом о «предотвращении еще большей катастрофы». В Восточной Германии много лет спустя даже развилась ностальгия по репрессивной системе – как гарантии «стабильной жизни». Та же закономерность наблюдалась и на последнем этапе Османской империи, и во время военных диктатур в Латинской Америке: поражение, страх и потеря достоинства подтолкнули общества к оправдыванию поведения своих угнетателей. Общая формула этих примеров одна и та же: поражение, страх, приспособленчество, невнятное оправдание насилия или неудачи, провала.
В контексте Армении это явление усугубляется несколькими ключевыми факторами. Во-первых, это непрерывное нагнетание страха: война, поражение, туманное будущее, манипулятивный тезис «если нас не будет, то будет хуже». Во-вторых, это полное снятие властями ответственности, когда любая катастрофа представляется как неизбежная участь или результат внешнего заговора. И в-третьих, это целенаправленное снижение общественного дискурса, в результате чего достоинство заменяется идеей «комфортного существования».
«Стокгольмский синдром» проявляется здесь также и с моральной точки зрения: поражение представляется как «возможность мира», уступка суверенитета – как «реализм», а национальное сопротивление – как «радикализм». Именно в ходе всего этого общество и начинает постепенно защищать не собственные интересы, а ту политическую конструкцию, которая привела его к кризису.
Самое опасное в том, что этот синдром со временем пускает корни, распространяясь на бытовую речь, риторику социальных сетей и даже образовательную и культурную среду. Он становится самовоспроизводящейся системой, где любое альтернативное мышление воспринимается как угроза иллюзии «спокойной жизни».
Следует отметить, что выйти из «стокгольмского синдрома» невозможно посредством внешних сигналов или технических изменений. Для этого необходимы восстановление достоинства, возвращение политической субъектности и мужество взглянуть правде в глаза. А до тех пор общество продолжает пребывать в состоянии примирения со своим собственным поражением, что является самым опасным этапом для любой нации.
