В январе 2022 года армянской текстильной отрасли торжественно пообещали новую жизнь. Обещали красиво, по-европейски: с поддержкой британского «Фонда хорошего управления», при участии ЕБРР, под координацией Офиса поддержки предпринимательства и, конечно, с благословения Минэкономики. Формулировки были безукоризненные, слова — вдохновляющие, цифры — амбициозные.
«С УЧЕТОМ ТОГО, ЧТО 46% ПРОИЗВОДСТВА ЭКСПОРТИРУЕТСЯ В СТРАНЫ ЕВРОПЫ, а с 1 января 2022 года Армения отныне не пользуется системой GSP+, возникла необходимость в этих условиях оценить потребности местных производителей и предложить решения для сохранения конкурентоспособности на рынках ЕС», — сообщил в то время руководитель Офиса поддержки предпринимательства Овсеп Патваканян.
Спустя год, в феврале 2023 года правительство утвердило программу развития текстильной отрасли на 2023-2026 годы. Замминистра экономики Рафаэл Геворкян уверял, что производительность труда в текстильной отрасли можно будет увеличить к 2026 году на 80%, а объем производства довести до 500 млн долларов. Для сравнения, по итогам 2022 года экспорт текстильной продукции из Армении превысил отметку в 200 млн долларов, а до этого (в 2011-2020 гг.) экспортные объемы росли в среднем примерно на 40% в год.
Но наряду с таким ростом производительность на армянских предприятиях оставалась низкой, существенно уступая странам с развитой текстильной промышленностью. Так, по оценке Минэкономики, в 2022 году она составляла около 5 долларов в час, а уже к 2026 году в рамках реализации стратегии ее намечалось довести до 8,3 долларов.
Учитывая то, что низкая производительность в основном была связана с нехваткой специалистов, одним из ключевых компонентов программы развития отрасли должна была стать поддержка образования. Как обещали в правительстве, техникумы планировалось оснастить новым оборудованием, а практические занятия на предприятиях — расширить по так называемой модели двойного обучения, широко применяемой в Германии. Кроме того, в техникумах и вузах предполагалось запустить программы подготовки инженеров и технологов для текстильной промышленности.
Казалось, еще немного и армянский текстиль перестанет быть «дешевым пошивом на заказ» и превратится в современную, конкурентоспособную отрасль с добавленной стоимостью, дизайном, технологиями и экспортом не по инерции, а по стратегии. Тем более, что отдельным направлением стратегии предусматривалась поддержка в вопросах модернизации производственных мощностей, а также стимулирование экспорта. На все это в 2023-2026 годах правительство планировало выделить около 14 млрд драмов, ожидая, что рост производительности вернет в бюджет около 19 млрд. Красивая арифметика, не правда ли?
Вразрез со стратегическим целями
И вот наступил 2026 год. Руководитель Службы управленческого консалтинга «Америя», экономист Тигран Джрбашян довольно лаконично сформулировал главный итог последних лет, написав на своей странице в FB: «Текстильная промышленность Армении: рост без трансформации?»
По его словам, стратегия развития текстильной промышленности на 2023-2026 годы предусматривала амбициозные целевые показатели по росту производства, занятости, производительности, экспорта и добавленной стоимости.
«ОДНАКО НА ПРАКТИКЕ СТРАТЕГИЯ В ЗНАЧИТЕЛЬНОЙ СТЕПЕНИ НЕ БЫЛА РЕАЛИЗОВАНА, что наглядно отражается в текущих результатах развития отрасли. Вместо институциональных и технологических реформ, а также мер, ориентированных на повышение производительности, власти ограничились временным компенсированием потерь производителей после отмены режима GSP+. Мера, возможно, необходимая в краткосрочной перспективе, но абсолютно бессильная в плане структурных изменений сектора, способствующих его трансформации», — изложил свою точку зрения эксперт.
Показатели 2022-2025 годов, по оценке Т.Джрбашяна, говорят сами за себя. Рост объемов производства замедлился и стал волатильным, а производство одежды — ядро отрасли — вообще ушло в минус. Экспорт после 2022 года резко вырос, но уже в 2024-м темпы заметно снизились. Причем рост был обеспечен во многом реэкспортом, отмечает экономист, а не реальным повышением конкурентоспособности.
Занятость достигла пика в 2023 году и затем начала сокращаться — вразрез с заявленными стратегическим целями. Номинальные зарплаты вроде бы росли, но с учетом инфляции реальные доходы и производительность труда фактически остались на месте. При этом экспортная структура стала более концентрированной, зависимость от одного рынка усилилась, диверсификация ослабла, а торговый баланс по готовой текстильной продукции ушел в устойчивый минус.
Картина, мягко говоря, не та, что рисовали в презентациях.
«В целом показатели 2022-2025 гг. свидетельствуют о том, что количественный рост не сопровождался модернизацией производительности, увеличением добавленной стоимости или институциональным укреплением сектора. Это подчеркивает необходимость обновления действующей отраслевой стратегии и усиления механизмов координации для поддержки устойчивой трансформации, основанной на повышении конкурентоспособности», — пояснил экономист.
Политика «тушения пожаров»
Еще жестче формулирует проблему руководитель аналитического центра ACSES Айказ Фанян, называя происходящее «стратегической близорукостью». «Стратегия развития текстильной отрасли, по сути, не реализуется»: — констатировал он.
ПО ЕГО СЛОВАМ, МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОНОРЫ ПРОФИНАНСИРОВАЛИ РАЗРАБОТКУ СТРАТЕГИИ, чиновники потратили сотни, если не тысячи часов на обсуждения и согласования, но реального движения так и не произошло. Вместо реализации видения власти пошли по пути наименьшего сопротивления — компенсировать производителям таможенные пошлины стран-импортеров, фактически пытаясь искусственно восстановить условия GSP+.
«В результате некоторые крупные производители довольны, рабочие места «сохранены», электоральные дивиденды «получены», — иронизирует А.Фанян, поясняя, что в 2025 году на эти компенсации было выделено 2,15 млрд драмов, столько же запланировано на 2026-й (причем не только для текстильной отрасли).
По его оценке, годовая стоимость сохранения одного рабочего места составляет порядка 200-300 тыс. драмов. Власти отвечают просто: разве плохо, что около 6 тыс. человек продолжают работать и зарабатывать, вместо того чтобы получать пособия?
«Это и есть ситуация, которую принято называть «стратегической близорукостью»: правительство не реализует стратегию развития, а лишь «тушит пожары», уступая лоббированию или «шантажу» отдельных хозяйствующих субъектов, которые, по большому счету, не хотят выходить из своей «зоны комфорта», — резюмировал глава аналитического центра ACSES.
