Постоянные махинации пашиняновской власти окончательно добили у многих граждан политический азарт, а так называемую политику полностью переместили в секретные лаборатории, сделав практически недоступной. И знаете, с одной стороны, это правильно. Составные части отечественной политики (как и любой другой) нельзя трогать руками, все должны делать манипуляторы в спецкамерах под надзором главного специалиста Никола Воваевича. Полученные составы лабораторных смесей распыляются над территориями, и у граждан есть конституционное право «свободы вдыхания оной смеси или право удушья».
КАК СОВЕРШЕНО СПРАВЕДЛИВО ЗАМЕТИЛ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ РПА АРМЕН АШОТЯН: «Следует признать, что Пашиняну есть что сказать, но его истинный посыл настолько отвратителен и мерзок, что он вынужден маскировать его дешевыми понтами и визуальными образами. Он пытается «продать надежду» армянскому народу, но на самом деле продает иллюзию, воздух».
Ну, что касается дешевых понтов, посмотришь – вроде бы руководит страной. Проморгаешься – нет, понты, только дешевые понты, куда ни посмотри. В результате Армения сегодня представляет собой пустыню с редкими оазисами, сжимающимися под наступлением превосходящего песка. Если все и дальше пойдет, куда идет сейчас, последствия будут очень скорыми и драматическими. Маятник стремительно вылетает за края. Печальный конец неизбежен, как неизбежна авария, если водитель долго едет пьяным по встречной полосе.
Но «продавец иллюзий и воздуха», как популист, остановиться не может. Популистская логика предписывает беспрестанную активность – остановившийся велосипед падает. Стабильная работа в рамках своей компетенции для популиста убийственна, ибо немедленно встает вопрос об уплате по необъятным политическим кредитам. Единственный способ уйти от этого вопроса – это заполучить новые кредиты под новый дешевый понт. Представили? Хорошо представили? Вот и я о том же.
Если приведенная оценка Армена Ашотяна заслуживает аплодисментов, то следующая его мысль – скорее, глубокого раздумья. Ибо он сказал: «К сожалению, и в оппозиционном поле появились деятели, которые, пытаясь конкурировать с Николом на его же поле, начали под видом «надежды» торговать воздухом. Объективная сложность адекватного реагирования на реальные большие проблемы не оправдывает стиль «непрерывного политического шоу» со стороны авторов, приписывающих себе «весомую» оппозиционную миссию. Политическое послание должно быть прежде всего о деле». Никакие спецэффекты не скроют недостаток сценария, никакая аранжировка – бездарное исполнение.
Что касается того, что «политическое послание должно быть прежде всего о деле», то тут Ашотян, конечно, несколько преувеличивает. Политика у нас давно превратилась в своеобразный лондонский Гайд-парк, где с 1872 года существует Уголок ораторов как место для публичных выступлений, дебатов и проповедей, то есть всего, кроме дела. И вряд ли политики когда-нибудь вспомнят о том, что надо заниматься делом. Если я ошибаюсь, то пусть это останется моей маленькой невинной мечтой.
А В ТОМ, ЧТО И В ЛАГЕРЕ ОППОЗИЦИИ ЕСТЬ ДЕЯТЕЛИ, ТОРГУЮЩИЕ ВОЗДУХОМ, занимающиеся непрерывным политическим шоу, устраивающие спецэффекты для сокрытия недостатков сценария, с Арменом Ашотяном трудно не согласиться. Наблюдение за политической фауной, приводит к однозначному выводу, что власть и оппозиция в данном вопросе мало чем друг от друга отличаются. А вот в вопросе – во что в результате этого печального обстоятельства превратилась отечественная политика? – разобраться намного сложнее.
С одной стороны, это классический цирк, где первая заповедь гласит: хочешь увидеть, как устроен фокус, не иди за фокусником! Он делает широкий, привлекающий внимание жест правой рукой – не гляди на правую руку, гляди на левую! Или вообще забей на фокусника и присмотрись к невзрачной ассистентке у кулисы. Она-то, гадюка, сейчас и подменит цилиндр на тот, который с кроликом. Наши политики отлично владеют умением подменять цилиндры.
С другой стороны, это игра в наперстки. Попытка уследить за наперстками, сограждане, заведомо обречена, потому что рука быстрее глаза! Мы знали, что нас обдурят, но когда и каким образом? И вот пара быстрых движений руками, и выясняется, что мы опять не угадали, под каким наперстком шарик! А тот лох по соседству, который только что пихал нас локтем в бок и многозначительно тыкал пальцем в пустой наперсток, был, оказывается, вовсе не лох, а ихний же подельник, состоящий в доле.
С третьей стороны, это «борьба нанайских мальчиков», которая когда-то была классическим номером художественной самодеятельности. Дядька надевал на руки и ноги сапоги, широкую попону подпоясывал дважды, где-то на уровне шеи и колен, сгибался пополам, на задницу его привязывались две шапки – и в таком виде он долго топтался на четвереньках, вызывая непременный хохот зрителей. Происходящее на наших глазах сильно напоминает проверенный эстрадный номер. Только смех он, естественно, не вызывает.
С четвертой стороны, перед нами регулярно разыгрывается весьма своеобразный спектакль. Представьте себе такой политический театр, где звери ставили бы пьесу из жизни зверей. Зайчик, сказал режиссер, сыграет у нас козла. Приклейте ему бороду и рога. Лиса будет играть белочку. Волк останется за кулисами и будет оттуда высказываться за мартышку. Медведя сыграет барсук. Ну, а самого медведя назначим помощником режиссера, чтобы ни у кого не возникло соблазна выйти из роли и подвести тем самым коллектив. Да и за зрителями пускай присмотрит. Чтобы не шуршали конфетами и оставались в рамках действующего законодательства.
ПРИЗНАЕМ, ЧТО ЭТА РЕЖИССЕРСКАЯ МЕТОДА ОСТРОУМНА ПОЧТИ ДО ГЕНИАЛЬНОСТИ. Ибо если бы заяц играл зайка, а козел исполнял роль козла, то зачем бы им нужен был режиссер? Что мог бы он сказать по поводу их игры? В чем поправить? А тут каждый знает, что говорит не свои слова не своим голосом, зато и оглядывается поминутно: так ли он все делает? Не выбился ли из режиссерского замысла?
Но самое замечательное, что в этом театре не закричишь из зала: лиса – обманщица! Потому что, во-первых, это белочка. Во-вторых, мартышка тоже говорит не своим голосом, а у козла борода приклеена. Да и медведь, который помощник режиссера, а не барсук, может вывести из зала, чтобы не мешали просмотру.
Да, главный признак нашего политического театра заключается в постоянной неутомимой и артистической девальвации любых слов и смыслов, происходящей оттого, что в соответствии с режиссерским замыслом все «артисты» играют не тех, кем являются. На что, кстати, и намекает Армен Ашотян.
Но многие продавцам воздуха все еще продолжают верить. Почему? Чем объяснить этот феномен? Мне кажется, что я знаю ответ на этот вопрос. Знаете, сограждане, что такое цыганский гипноз? Это когда смотришь человеку в глаза, понимаешь, что врет, а все равно веришь.
Впрочем, хватит о грустном. Хочется все-таки напоследок рассказать что-нибудь веселое. Да, отечественная политика есть пьеса. Она разыгрывается в разных декорациях, но без больших композиционных изменений, — случаются разве что стилистические. А страна есть большой зрительный зал, в котором эту пьесу смотрят. Регулярно проводятся кастинги на вакантные роли, чаще на второстепенные, реже на главные.
Это не очень интересная и не самая оптимистическая пьеса. Она говорит о человеческой природе достаточно горькие вещи, доказывая, что без христианства ничего хорошего не построишь. Она доказывает, что люди, лишенные нравственного стержня, с поразительной легкостью предают себя и друг друга.
В этой пьесе давно расписаны все реплики: всегда знаешь, когда и о чем заговорят. В ней есть одинокие монологи на авансцене и шумные массовые сцены, в которые вовлекается весь зал. Случается, что страдает не только массовка, но и зрители.
Большая часть зрителей не рвется участвовать в кастингах и не очень внимательно смотрит пьесу. Пьеса в последнее время играется так халтурно, что никто из исполнителей уже не верит ни одному собственному слову. В антрактах артисты подмигивают залу, в паузах перехихикиваются с ними. Но в зал никто из них не спускается: тот, кто побывал под софитами, никогда не вернется в темноту по доброй воле.
Н-да… Кажется, весело все-таки не получилось. Но ничего, в другой раз как-нибудь.
