Последние новости

ДЕТСТВО НА ЕВФРАТЕ

К 90-летию Ваагна ДАВТЯНА

"...О есть часы, когда, грустя, я веки в забытьи закрою, - голубоглазое дитя, младенчество, придет за мною."

Если все мы родом из детства, как сказал Сент-Экзюпери, то поэты эту родовую пожизненную связь чувствуют особенно чутко. И возвращается взрослый, а затем и старый человек в места, где был счастлив в свою золотую пору, и целует камни родного дома, родного очага, родного села или города... И молится, молится местам первого, самого благословенного обитания.

Однако возвратиться в родные места могут не все. Это не дано, например, миллионам армян, детство которых прошло в Западной Армении. Не мог посетить родные места и Ваагн Давтян, создавший бессмертный цикл о своем детстве на берегах древнего Евфрата. Вернуться он мог только в грезах, только в мечтах. Увы! И тогда он силой великой памяти воскресил все то, что жило в его сердце десятилетиями. И как воскресил! "Живее всех живых" - можно сказать об этом воскрешении.

Заря моя, святое детство шло
на солнечных скалистых берегах.
Я на Евфрата пенное крыло
садился и орехи рвал в горах.

...А на рассвете, в самом сладком сне,
я слышал тихий звук веретена.
Лазурный дух господний снился мне,
огромный, как небесная страна.

Но все ушло - лишь пепел, тлен и прах,
ничто уж этот мир не воскресит.
В далеких, недоступных мне горах,
пустой очаг в пустом селе стоит...

Стихи взмывают на вершину высокой трагедии. Спазм схватывал мое горло, когда я переводила их. Еще в советские годы я специально поехала в дилижанский санаторий "Горная Армения" (в декабре, в полное затишье), чтобы отдохнуть и предаться переводам. Я не знала, что вместе с поэтом пройду эту его крестную страдальческую дорогу. Так что вместо отдыха я помню слезы. Страшная, горячая, нечеловеческая кантилена высокой трагедии! Жанр самый горестный, но и самый святой на земле.

Я каждой ночью вновь иду туда
и там стою у памяти живой.
Мне не нужны лампада иль звезда -
я свет души туда несу с собой...

Дилижан лежал в снегах, его безмолвие пело. Но я была на Евфрате. Я была вместе с поэтом в его снах, в том колодце памяти, которая не отпускала его, а теперь и меня. Из музыкальной дали памяти поэта вставала живая и страшная история армян.

Кто ныне там, под крышей той живет?
Привычно дверь родную отворяет?
Тот дом далек теперь, как звезд полет,
сон забытья, где синь огней играет...

Меня поражали цепкие детали этой памяти поэта, оживающие под его слезным пером народные тысячелетние поверья и легенды, красота ландшафтов и пейзажей Малой Азии, той благословенной ее восточной части, где у истоков Тигра и Евфрата испокон веку жило древнейшее крыло армянства. Так запомнить детали младенчества! Но память поэта, а тем более в преддверии катастроф - особая память.

Там богоматерь по лучу
идет, творя обет,
и с нею входят в мир любовь
и милосердья свет.

О мастерство поэта, находящее золотые слова для этих золотых долин! "Дыша здоровьем голубым, как глубь гранита" - это мог сказать только горный поэт, только житель каменного нагорья. Да, "гармония земли и вод, богов и сини - вот чем он был, творимый день, в родной долине". Теперь уже далекий день в вынужденно оставленных кровных долинах армян. И как хорошо он скажет в другом стихотворении - "дом, с первообщинным духом крепких стен".

Но вот и вновь знакомая пронзительная нота, и вновь щемит сердце. Но вот что значит прекрасный поэт! - ни одно стихотворение не повторяет другое, хотя весь цикл как бы вариация на одну и ту же тему. Видимо, так же точно не повторяют друг друга и слезы зрелого человека. Страдание каждый раз окрашивается в новый цвет. Чего-чего, а монотонности нет и в помине в этом, повторяю, бессмертном цикле. Впрочем, слеза и страдание всегда снимают любую монотонность.

Там шел под солнцем мирный быт селян
со звоном храмов, обращенных ввысь,
там тополя над кровлями армян,
как древки, с гибкой статью поднялись.

...Утрачена, как счастье, как мечты.
Где отыскать родную землю мне?
В колодец, как луна, упала ты
и там разбилась в черной глубине.

О том же стихотворение "В ущелье Акна".

В ущелье Акна, где пропастей гранит,
где по-армянски мой Евфрат еще звенит.

Все припадают и припадают армянская поэзия и проза к теме Геноцида и исхода армян с исторических земель Западной Армении в 1915-1923 годах XX столетия - и все нет конца этой горестной теме. Многие считают, что главные шедевры еще впереди, что, дескать, дистанция еще не слишком велика, чтобы масштаб открылся во всей своей впечатляемости. Что ж, возможно, так оно и есть. Но и то, что уже создано, есть подступы к этой величайшей боли народа. И, мне кажется, цикл, который я условно назвала "Детство на Евфрате" (у самого Ваагна Давтяна нет такого названия, у него это стихи в книге "Неопалимая купина" со знаменательным эпиграфом из Григора Нарекаци: "Не дай мне испытать родовые муки и не родить, ненастной туче не пролиться дождем, идти и не дойти"), - очень весомый вклад в разработку этой близкой каждому армянину теме, особенно в отображении темы исхода. Темы, к слову сказать, страшно звучащей и в наши дни.

В один из тех памятных для меня дилижанских зимних дней приступила я к переводу одного из самых щемящих стихов замечательного поэта, которое называется "И снова собака". "Звериная тема" всегда волновала меня в мировой литературе по-особому. И "Холстомер", и "Каштанка", и "Хорошее отношение к лошадям", и "собачья" тема у Есенина, и "лошадиная, верблюжья, волчья" тема у Чингиза Айтматова - все это пронзало меня порой даже больше, чем страдальчество человеческое. Но стихотворение Давтяна о собаке - здесь были такие тоска и безысходность, что старое переводческое искусство показалось мне грубым и топорным. Стихотворение говорило о запредельном, о чрезвычайном - о воспоминаниях старого человека, который так и остался на всю жизнь ребенком. И опять были терзания снов, но уже не земля обетованная вставала среди этих колдовских близких видений, а старый, давно погибший друг - собака. "Над вымыслом слезами обольюсь"? Это не было вымыслом, и это не было только литературой. Страшный оскал жизни стоял за этой дивной песней поэта. Он сложил зверю оду, которую преданный зверь, безусловно, более чем заслужил.

Что это, господи? Сон? Явь ли, виденья ль огни?
Снова она у дверей, как в позабытые дни.
Снежная буря метет, стонет покинутый дом,
стойко собака лежит под ураганом и льдом.

Детства далекого друг, с чернью и грустью в глазах,
Дни те окутал туман, тлен на дорогах и прах...
Все уж быльем поросло, все сожжено, и дотла -
старый порог наш стеречь снова собака пришла...

Пора было ехать домой. Я провела тогда в Дилижане тринадцать дней. И перевела тринадцать стихотворений. Цикл кончился. Отдыха, конечно, не получилось: уж очень много нервной энергии ушло. Но радость припадания к кристальному роднику поэзии состоялась. Я ехала в Ереван опустошенная, но счастливая.

Основная тема:
Теги:

    ПОСЛЕДНИЕ ОТ АВТОРА

    • ГРИГОР ИЗ НАРЕКА
      2017-02-02 11:50
      1739

      Эссе (Публикуется с сокращениями) По утрам вставали дали, просыпалась глубина. Вода неслышно лежала под солнцем, как еще час назад она лежала, придавленная туманом рассвета. Глубокая тень проползала по соседнему склону. Небо освобождало себя от рассветной алости и от облаков. Приглушенным далеким эхом долетали первые звуки села. Рождался новый день. Рождался и ждал первой ясной молитвы еще свежего сердца. Творец затеплил светильник дня – ярчайший и прекраснейший из светильников. Жизнь одарила святого отца Григора еще одним рассветом. Щедрость, о которой мало задумываешься в молодости. Но не в годы высшей зрелости.

    • РЕЦЕНЗЕНТ
      2016-10-10 16:40
      2063

      В самый последний год существования Советского Союза я отнесла в местное издательство книгу своих эссе "Армянское нагорье". В отделе книг, издававшихся на русском языке, рукопись приняли, но сказали, что нужны две рецензии и лучше специалистов - историка или географа. Их, видно, смутило название. Я как-то постеснялась сказать, что моя книга - это писательские, художественные эссе, так что уж скорее рецензентом должен быть свой брат - писатель. Кстати, забегая вперед, скажу, что, когда книга была напечатана, меня снова ждал тот же самый казус, теперь уже в книжном магазине: "Армянское нагорье" положили на полки отдела географии. Это было похоже на то, как если бы роман Толстого "Война и мир" отправили бы в отдел военной литературы, а роман Достоевского "Преступление и наказание" - в отдел литературы юридической и криминальной... Бывает.

    • НЕЖНЫЙ ГАЛЕНЦ
      2016-08-04 12:04
      2117

      Пока еще не кончился день - будем высоко держать голову, и пока мы в состоянии творить, мы не сдадимся. Гете Если бы даже я ничего не знала о нем, я все равно могла бы составить полное представление об Арутюне Галенце: для этого мне достаточно было бы взглянуть на два его портрета - на "Автопортрет" 1946 года и на фото последних лет. Мосток от одного изображения (раннего) к другому (позднему) есть, по сути дела, вся жизнь Галенца. А познавая человека, познаешь творца, предопределяешь его возможности и пути, по которым он пойдет.

    • РОД ЛУЗИКОВЫХ
      2016-05-11 15:58
      2051

      В конце прошлого года в Астрахани было объявлено о старте издательско-патриотического проекта "Государство - это мы!" В основе астраханского проекта - персонализация российской истории через возможно массовое написание семейных родословных (вот где они, пушкинские "пепелища", то есть истоки рода)






    ПОСЛЕДНЕЕ ПО ТЕМЕ

    • ПРИЗНАНИЕ И БЛАГОДАРНОСТЬ "ГРИБОЕДУ"
      2017-02-13 17:24
      1494

      В субботу, 11 февраля, в Ереване снова пошел снег. Улицы в столице побелели, все стало относительно нарядно, трещины и выбоины на тротуарах и проезжей части, регулярно возникающие, несмотря на усилия дорожных служб (точнее – вследствие их некачественной работы), стали менее заметны. В этот день активисты общественной организации "Российско-Армянское молодежное единство" (РАМЕ) пришли в гости к выдающемуся русскому поэту, драматургу и дипломату, талантливому композитору и пианисту Александру Грибоедову (1795-1829), возложив цветы к его памятнику в центре Еревана. Этот памятник работы скульптора Ованеса Беджаняна установлен в 1974 году.

    • СУДЬБА И ЛЕГЕНДА
      2017-02-10 14:38
      675

      В день рождения писателя состоялась презентация фильма "Исповедь" - о жизни и творчестве Зория БАЛАЯНА Еще в начале 60-х прошлого века русский писатель Леонид Жуховицкий, впервые познакомившись на Камчатке с Зорием Балаяном, сразу же угадал в нем "человека интересного - без оговорок, на все случаи". Тогда, на Камчатке, Зорий только начинал свой литературный путь. Работал врачом после завершения учебы в Рязанском (бывшем третьем Московском) мединституте и сотрудничал с печатными изданиями - как местными, так и центральными. В их числе знаменитая "Литературная газета" и не менее знаменитая "Комсомольская правда", выходящие многомиллионными тиражами. Однажды тот же Леонид Жуховицкий в центральной печати назвал Зория гидом Камчатки, объясняя это тем, что никто, кроме Зория, не сумеет так хорошо и толково рассказать приезжему человеку буквально все об этом далеком полуострове. Такую характеристику себе Зорий без ложной скромности воспринял как высокую для себя награду. Ведь одно дело для армянина быть гидом Армении или гидом Арцаха, другое - гидом Камчатки, которую он, зная о ней поначалу всего лишь понаслышке и ассоциируя ее с последней партой в школьном классе, впоследствии вдоль и поперек облазил и на собаках, и на оленях. И даже пешком. Отсюда и характеристика: человек интересный - "сам по себе, по характеру, по натуре". А в одном из своих очерков Леонид Жуховицкий, характеризуя его как личность, написал: "Это Зорий, только Зорий, именно Зорий - и никто иной".

    • "Э, ОДНО СЛОВО - РОДИНА…"
      2017-02-06 16:04
      769

      К 140-летию со дня рождения Дереника ДЕМИРЧЯНА Житейская мудрость, перипетии судьбы человека и его многогранной непредсказуемой сущности, наши взаимоотношения друг с другом, сладость и горечь, поиск и иллюзия разгадки бытия и быта… - все это в лирико-философской ипостаси сфокусировано в удивительных миниатюрах классика армянской литературы Дереника ДЕМИРЧЯНА (1877-1956). Главное - это их актуальное звучание и художественная привлекательность для наших современников. 

    • МУЗЫКА БАБАДЖАНЯНА - ВНЕ ВРЕМЕНИ
      2017-02-06 15:52
      731

      В прошлом году Арно Арутюновичу исполнилось 95 лет, и в связи с этим во многих больших и малых городах бывшей советской страны прошли музыкальные вечера, посвященные этой юбилейной дате. И, конечно, Ереван не был исключением.