Последние новости

РАЗГОРАНИЕ ДУХА

Под самый занавес 2013 года вышла моя автобиографическая повесть "Разгорание духа", которую я писала с перерывами более двадцати пяти лет. И вот дождалась выхода книги. Ждать стоило: по-моему, это полиграфический шедевр. Издало книгу Министерство культуры РА, за что моя особая благодарность Асмик Погосян.

Читатель уже давно и закономерно ассоциирует мое перо с армянской тематикой, но начало моей жизни было несколько иным, и сегодня я хочу опубликовать фрагмент одной из глав книги, так называемой немецкой.

ВОЙНА. Я СИЖУ НА КОЛЕНЯХ НАДИ, и над моим ухом звучит немецкая детская песенка. "Хоп, хоп, хоп, хоп рейтер, вен энд фельтер шрейтер". Есть еще там и "зумф" (болото), и "сплюмс" (провалиться, упасть), куда этот "рейтер" (всадник) падает. Лучше сказать - плюхается ("сплюмс"). Я тоже проваливаюсь между коленями Нади под скачущий, галопный ритм немецкой песенки. О, как я эти провалы любила!

Немецкому языку меня не обучили (почему?): эпоха, советский примитив, равнодушный к языкам, но симпатию, особое теплое чувство ко всему немецкому я пронесла через всю жизнь. И сколько бы потом ни внушали презрительное - Гитлер, я всегда слышала - Бах, Шуберт и Гумбольдт. И поколебать это во мне было невозможно. "Немецкие" куски в прозе Марины Цветаевой я тоже прочитывала очень личностно. Настолько гансы застряли в подсознании.

Надя, Люба и Павля - самые родные после мамы люди, живущие в соседней комнате. Надя и Люба - родные сестры, обрусевшие немки (их девичья фамилия Поднек), Павля - муж Любы - русский (Тиханов).

- Окойте нам, - говорят, произносила я, стуча крохотной ручонкой в их дверь.

- И сколько же это вас? - раздавался за дверью голос Павли.

- Леля.

Дверь гостеприимно распахивалась, я оказывалась в удлиненной комнате Любы - Павли - Нади и забиралась на любимый диван с колдобинами. На нем спала Надя, а днем он служил сиденьем для всей семьи и для наших с Надей игр. Между собой сестры говорили исключительно по-немецки. Стоило мне излишне расшалиться, как звучало строгое "генук!" (довольно, хватит). Так знакомилась я с немецкими дисциплинированностью и порядком, с образцовостью чистого, неразболтанного немецкого быта. "Генук!" - улыбчивый взгляд из-под пенсне. Обе сестры в пенсне, что придавало им большую интеллигентность.

Вот вдохновенная Надя прибегает из кинотеатра, где в третий раз смотрела трофейную ленту "Девушка моей мечты". "Ин дер нахт вас их майне ганс генау", - напевает счастливая Надя. Мы читаем субтитры, но Надя-то слышит родную немецкую речь. Разница. Бегали они с мамой и в БРТ (Бакинский рабочий театр), который в ту пору был в Баку замечательный. И где-то там, на галерке или в конце амфитеатра (где места подешевле), Надя и моя молодая неприкаянная мама.

Павля был остроумен. Говорят, меня, маленькую, он все называл Айвазовским: из-за младенческого недержания мочи (военный холод) я вечно оставляла лужи у своих ног. Жилище согревала только керосинка или буржуйка. Хочется сказать: буржуи оставили по себе хоть эту память, а что оставил пролетариат?

РЕВОЛЮЦИОННЫЙ И ПОСЛЕРЕВОЛЮЦИОННЫЙ ГОЛОД В РОССИИ многих согнал с места: одних вытолкнул в эмиграцию, других позже - на юг. Так Павля и Люба оказались в Баку после Пскова. Надя приехала позднее. Ее мужа Володю Миллера забрал НКВД в 1936 году, а Надю начали таскать на допросы. Следователь, выпавший на долю Нади, был выдающийся садист, виртуоз заплечных дел. Он все доил и доил затравленность Нади. Лампочка, глухая гимнастерка, широкий кожаный пояс, пустынный стол, стул и глаза палача. Шатаясь, выходила бедная Надя из этого логова и шла по долгим пустым коридорам, пока какая-то дверь не выпускала ее на волю. Воля! Разве это была воля? Одно длинное ожидание следующего вызова к издевателю. Отравленное солнце воли.

Но особенно взять с нее было нечего. Она была всего лишь немка, а это в 1936 году было еще не так много. Вот в 1941 году он с удовольствием упек бы ее на Алтай. Но в 1941 году она была уже в Баку, где машина крутых мер работала более вяло, с южной прохладцей. Это и спасло мою родную Надю. Володя был расстрелян, и она уехала к сестре в неведомый ей Баку, к этому времени родилась я, и бедная Надя вложила всю себя в меня. Она отходила душой с этим черноглазым привязчивым ребенком, а я получила неожиданный свет. Союз получился великолепный. А так как ребенок стал писателем, то пронзительному мгновению суждено было остаться жить.

В 1947 году, когда мне было десять лет, мы с мамой переехали в другую часть города. Но старый двор я не забывала, да и Надя приходила навещать меня. О, как я помню эти ее приходы с пирожным, купленным на последние деньги! Жить ей оставалось совсем немного. Бледная, худая и грустная, она долго гладила меня по голове и обнимала, полная любви и ведомых только ей предчувствий. Худенькая Надя (рак желудка уже подтачивал ее) с пирожным в руке! Сколько потом я сама дарила... Но это видение! Вот жертвенность, которая в моей жизни больше уже никогда не повторилась.

19 мая 1954 года Надя умерла в тяжелых мучениях. Простенький крест, краской выведенная дата жизни и смерти и последние слова Любы: "Прощай, Надюшка!"

В 1955 ГОДУ Я УЕХАЛА В ЕРЕВАН И ПОСТУПИЛА В УНИВЕРСИТЕТ, покинув Баку навсегда. Кто мог думать тогда, что это "навсегда" будет таким полным! Но с Любой и Павлей мы встретились еще раз, в 1959 году в Ленинграде, куда они приехали на месяц к Любиному брату. Я пришла к ним в гости. В глубине комнаты в кресле-качалке сидел седовласый немец. Вся в книжных полках, с массой фотографий на стенах, это была типичная петербургская комната - темная средь бела дня, выходившая окнами на улицу без единого деревца. И рядом с седовласым братом Любы сидели они - уже совсем старенькие, милые и родные Люба с Павлей.

Потом мы долго стояли на балконе, любуясь идеально прямой улицей (петербургская графика), пили чай за круглым столом под гигантским низким абажуром. Потом я ушла в свою гостиницу. Грустно и больно сознавать, как далеко разводит нас жизнь с родным и любимым, с тем, чего не забыть даже среди лавины забвения, потому что разве можно забыть детство? Начало, как нетленный кристалл, становится все чище, все лучистей, все светоносней. Грани горят на солнце. Прощайте, родные мои! Печаль моя глубока и подлинна. Бакинского кладбища я уже никогда не увижу. Но мысленно я все листаю нашу общую жизнь и оставшийся в чужих равнодушных руках старый альбом, где молодая Люба в широкополой белой шляпе и в кринолине, Павля в дореволюционном сюртуке и Надя с неизменной челкой, полная сил и жизни.

Надежда Борисовна Поднек. Надя. Надин. Надюшка.

Прощай, Надюшка!

Основная тема:
Теги:

    ПОСЛЕДНИЕ ОТ АВТОРА

    • ИРОНИЯ, СЕСТРА ПЕЧАЛИ
      2017-10-06 14:52
      3418

      Не мне одной исполнилось 80 лет минувшим летом. Кое-кто из оставшихся в живых моих старых друзей тоже отметил столь почтенный юбилей, причем отметил широко, в ресторане, в кругу многочисленных гостей. Пригласили и меня. Больше полувека дружбы - вещь не пустячная. После моей замкнутой жизни в последние годы этот выход в "свет" ослепительно брызнул в лицо. 

    • КОГДА ТЕБЯ ЗАСЕЕТ СЕДИНА
      2017-06-23 14:50
      2649

      Старость, задувающая огни. Краешек, за которым еще больший краешек, если таковой будет отпущен. Как медленны жизненные ступени старости! Но своя изюминка есть и в преклонных годах, поверьте мне. Теперь все, что нас волнует, становится сдержанней, но всего этого не становится меньше. Еще недавно радостью жизни была чашка кофе по утрам. Когда-то курила. Теперь даже не вспоминаю ни о том, ни о другом, ибо жизнь имеет радости и пограндиознее, причем даже старость не бедна ими. Ведь что такое старый человек? Это огромный ресурс, годы человека выявляют значительность прожитого. Я не против старости, я против душевной дряхлости. Каждый новый день – это новый опыт. Мне всегда было интересно жить. И не только как художнику, но и просто как человеку. Приветливые глаза прохожего, спелый тон туфа, внезапная смелая мысль, вкус и форма плода в руке – кто сказал, что это мелочи жизни?!

    • МОЩЬ СЛОВА И НЕИСТОВАЯ КИСТЬ
      2017-05-31 15:59
      7385

      Лучшее из того, что я слышала и читала о Мартиросе Сарьяне (не считая, конечно, работы Волошина), - это устные рассказы Владимира Рогова и мемуарная проза Андрея Белого. Когда я слушала поэта, переводчика и живописца Владимира Рогова, я сетовала, что со мной нет магнитофона. Когда я читала ритмизованную прозу Андрея Белого, я сожалела, что книга эта не стоит на моей полке (теперь стоит). Ничего лучше тех устных вдохновенных рассказов и тех углубленно-сосредоточенных строк я не знаю во всей ныне уже обширной литературе о Мартиросе Сарьяне.

    • ВАРПЕТ ТАТУЛ
      2017-03-09 12:53
      1079

      Юбилеи уже без юбиляра… В них заключен не только грустный урок живым. Так ощущаем мы время, его неудержимое, стремительное течение, сам напор жизни, который безжалостен. Правильный выбор в жизни – это все, как бы говорят нам эти юбилеи, без него нет ни судьбы, ни призвания, ни признания.             В многолюдном сверкающем зале собрался весь ансамбль песни и танца Армении. Но того, кто дал этому ансамблю жизнь, не было на сцене… Он не подошел привычно к рампе среди грома оваций, не поклонился залу взволнованно и смущенно, как это делал не раз, хотя артисты и зрители собрались ради него, человека, оставшегося непревзойденным. Это было самой высокой точкой его признания, но он уже не застал этого… И не было в зале человека, который не вспомнил бы печальных, но и победительно-торжествующих слов Гиппократа: "Жизнь коротка, искусство долговечно".






    ПОСЛЕДНЕЕ ПО ТЕМЕ

    • НА КОГО ТОЛЬКО НЕ УПОВАЛИ АРМЯНЕ...
      2017-10-11 16:47
      2169

      Политическая ситуация в Закавказье в 1917-1918 гг. была крайне сложной и не исследовалась в должной степени историками советского периода. Теперь этот пробел восполняется. К числу материалов, проливающих свет на особенности той эпохи, принадлежат "Воспоминания" Геворка МЕЛИК-КАРАГЕЗЯНА, изданные в Москве по решению Института политических и социальных исследований Черноморско-Каспийского региона и семинара Научно-педагогической кавказоведческой школы В.Б.Виноградова (Армавирский государственный педагогический университет).

    • ВСЕМ МУЧИКАМ ПОСВЯЩАЕТСЯ
      2017-10-10 09:49
      2051

      В издательстве Matian Press (США), основанном и возглавляемом Айком Сваджяном, вышла в свет повесть арменоведа и переводчика Арцви БАХЧИНЯНА "Иноземец Мучик из Армении", вызвавшая бурную реакцию широких литературных и читательских кругов. Книга безукоризненна во всем - от языка, лексики, стиля до детальной проработки персонажей, художественной типизации и феерического финала. Но самое важное ее достоинство - образ главного героя Мучика, одного из многих наших современников, рвущихся за границу и тем самым пополняющих ряды псевдопатриотов. 

    • 5 ИЗДАНИЙ ЗА ВЕК
      2017-10-09 15:46
      1993

      Презентация 5-го издания брюсовской антологии "Поэзия Армении с древнейших времен до наших дней" состоялась 6 октября в Институте литературы НАН РА. Директор института доктор филологических наук Вардан ДЕВРИКЯН подчеркнул непреходящую ценность книги, вышедшей в 1916 году, в трагические для армян годы Геноцида. Поэтому сделанное великим другом армянского народа не забудется никогда. 

    • МОНОГРАФИЯ ГРАНУШ АКОПЯН КАК ЗЕРКАЛО СПЮРКА
      2017-10-06 15:19
      3735

      В зале заседаний Национальной Академии наук РА прошла презентация книги "Армянская диаспора в переменчивом мире", вызвавшая большой резонанс в Армении и Спюрке и удостоившаяся высокой оценки специалистов. Автор монографии – известный армянский государственный и политический деятель, министр диаспоры РА Грануш Акопян впервые предпринимает попытку исследовать понятие "Спюрк" ("Диаспора") в применении к армянскому народу, представить этапы его зарождения, формирования и развития, особенности и современное состояние в мире, подверженном катаклизмам и глобальным переменам.