в отдельно взятой московской школе
На днях Московская школа поликультурного образования, не имеющая аналогов ни в России, ни за ее пределами, отметила свое 20-летие.
РАССКАЗЫВАЕТ ОСНОВАТЕЛЬ И БЕССМЕННЫЙ ДИРЕКТОР ШКОЛЫ ОФЕЛИЯ ВАЗГЕНОВНА АРАКЕЛЯН:
«Все началось в тяжелые декабрьские дни 1988 года, когда в Армении произошло землетрясение. Я, как и многие другие москвичи, не только встречала самолеты с пострадавшими, но и проводила в больницах дни и ночи. Особенно тяжело было в детских больницах. Я до сих пор не могу забыть потухших детских глаз, в которых были только ужас и обреченность.
Конечно, лучшие врачи Москвы делали все, порой невозможное, для спасения жизни детей. Но было очевидно, что необходимо, не откладывая, принимать меры для восстановления их душевного равновесия. А путь мне невольно подсказал один из родителей. Он сидел у постели своего очень тяжело пострадавшего ребенка. Когда я подошла к ним, мужчина поднял на меня обреченные глаза и что-то невнятно, тихо произнес. Откровенно говоря, мне показалось, что он бредит: «Доченька, а как же теперь их учеба?» В этот момент я и поняла, что надо делать».
Когда она с присущим ей энтузиазмом начала пробивать свою идею, многим и в нашем посольстве, и в среде московских чиновников казалось, что бредит уже Офелия Аракелян, – о какой школе может идти речь, когда потенциальные ученики еще разбросаны по разным больницам?!
Кстати, первым, кто приютил школу, выделил помещение, был директор Реабилитационного центра «Ленинские горки» Реваз Джмухадзе. В тот период обучение велось на армянском языке, а русский был одним из предметов. Опыт не остался незамеченным, и с просьбой открыть свои классы стали обращаться представители других общин. Сейчас в школе учатся представители 30 национальностей. И это при условии, что корейская, еврейская, украинская и татарская группы со временем отделились и стали самостоятельными национальными школами.
ЗА ГОДЫ СВОЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ ШКОЛА НЕ РАЗ МЕНЯЛА СВОЙ СТАТУС И СВОЕ НАЗВАНИЕ и юбилей свой встречает в ранге государственной поликультурной школы. Собственно, тем, что в классах собраны дети разных народов, сегодня в Москве никого не удивишь – это характерно для любой школы. Но, пожалуй, только здесь и воспитательный, и отчасти учебный процесс направлен на формирование интернационализма. Слово это затаскано и опошлено, но другого пока не придумали.
«Нас не смущают эти термины, — говорит О.Аракелян. — Мы стремимся к тому, чтобы каждый гражданин, какой бы национальности он ни был, хорошо знал свой язык, свою культуру и традиции. Но чувство национального самоуважения должно гармонично сочетаться с глубоким уважением к другим народам, стремлением знать и бережно относиться к их национальным ценностям. Поэтому патриотизм, любовь к Родине по существу включают в себя и интернационалистические убеждения. «Мой дом принадлежит не мне, а тому, кто откроет его дверь» — гласит армянская пословица. Мы должны сделать все, чтобы и сегодня двери домов наших детей, их души были распахнуты перед людьми, независимо от их национальности».
В школе преподают такие предметы, как «этнология» — экзамен по ней сдают в театрализованной форме, и «основы фамилистики»- науки о семье: смесь социологии, истории, биологии. Такой курс готовит не просто к семейной жизни, но и к решению проблем, которые в будущем могут возникнуть в смешанных, разнонациональных и разноконфессиональных семьях.
КОГДА Я УЖЕ УХОДИЛ ПОСЛЕ ВСТРЕЧИ С ДИРЕКТОРОМ, в вестибюле школы собралась толпа, в основном бабушек и дедушек, которые ждали первоклашек, чтобы забрать их домой после уроков. Невольно бросилась в глаза пара средних лет типично славянской внешности. Познакомились, разговорились.
— Мы коренные москвичи, русские во всех поколениях, о которых знаем. А почему привели ребенка именно в эту школу? Во-первых, мы хотим, чтоб наш ребенок воспитывался в армянских традициях: уважении к старшим, целомудренности…а еще, это уже «сарафанное радио» разнесло, большинство выпускников этой школы легко поступают в самые престижные вузы. Чего же еще желать от школы?!
Признаюсь, эта короткая беседа в моем сознании перевесила десятки восторженных отзывов ученых, политиков и дипломатов, сделанных после посещения поликультурной школы. Гости приедут, посмотрят, умилятся и уедут. А этот малыш, повзрослев, любой акцент будет воспринимать как норму.
в отдельно взятой московской школе
На днях Московская школа поликультурного образования, не имеющая аналогов ни в России, ни за ее пределами, отметила свое 20-летие.
РАССКАЗЫВАЕТ ОСНОВАТЕЛЬ И БЕССМЕННЫЙ ДИРЕКТОР ШКОЛЫ ОФЕЛИЯ ВАЗГЕНОВНА АРАКЕЛЯН:
«Все началось в тяжелые декабрьские дни 1988 года, когда в Армении произошло землетрясение. Я, как и многие другие москвичи, не только встречала самолеты с пострадавшими, но и проводила в больницах дни и ночи. Особенно тяжело было в детских больницах. Я до сих пор не могу забыть потухших детских глаз, в которых были только ужас и обреченность.
Конечно, лучшие врачи Москвы делали все, порой невозможное, для спасения жизни детей. Но было очевидно, что необходимо, не откладывая, принимать меры для восстановления их душевного равновесия. А путь мне невольно подсказал один из родителей. Он сидел у постели своего очень тяжело пострадавшего ребенка. Когда я подошла к ним, мужчина поднял на меня обреченные глаза и что-то невнятно, тихо произнес. Откровенно говоря, мне показалось, что он бредит: «Доченька, а как же теперь их учеба?» В этот момент я и поняла, что надо делать».
Когда она с присущим ей энтузиазмом начала пробивать свою идею, многим и в нашем посольстве, и в среде московских чиновников казалось, что бредит уже Офелия Аракелян, – о какой школе может идти речь, когда потенциальные ученики еще разбросаны по разным больницам?!
Кстати, первым, кто приютил школу, выделил помещение, был директор Реабилитационного центра «Ленинские горки» Реваз Джмухадзе. В тот период обучение велось на армянском языке, а русский был одним из предметов. Опыт не остался незамеченным, и с просьбой открыть свои классы стали обращаться представители других общин. Сейчас в школе учатся представители 30 национальностей. И это при условии, что корейская, еврейская, украинская и татарская группы со временем отделились и стали самостоятельными национальными школами.
ЗА ГОДЫ СВОЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ ШКОЛА НЕ РАЗ МЕНЯЛА СВОЙ СТАТУС И СВОЕ НАЗВАНИЕ и юбилей свой встречает в ранге государственной поликультурной школы. Собственно, тем, что в классах собраны дети разных народов, сегодня в Москве никого не удивишь – это характерно для любой школы. Но, пожалуй, только здесь и воспитательный, и отчасти учебный процесс направлен на формирование интернационализма. Слово это затаскано и опошлено, но другого пока не придумали.
«Нас не смущают эти термины, — говорит О.Аракелян. — Мы стремимся к тому, чтобы каждый гражданин, какой бы национальности он ни был, хорошо знал свой язык, свою культуру и традиции. Но чувство национального самоуважения должно гармонично сочетаться с глубоким уважением к другим народам, стремлением знать и бережно относиться к их национальным ценностям. Поэтому патриотизм, любовь к Родине по существу включают в себя и интернационалистические убеждения. «Мой дом принадлежит не мне, а тому, кто откроет его дверь» — гласит армянская пословица. Мы должны сделать все, чтобы и сегодня двери домов наших детей, их души были распахнуты перед людьми, независимо от их национальности».
В школе преподают такие предметы, как «этнология» — экзамен по ней сдают в театрализованной форме, и «основы фамилистики»- науки о семье: смесь социологии, истории, биологии. Такой курс готовит не просто к семейной жизни, но и к решению проблем, которые в будущем могут возникнуть в смешанных, разнонациональных и разноконфессиональных семьях.
КОГДА Я УЖЕ УХОДИЛ ПОСЛЕ ВСТРЕЧИ С ДИРЕКТОРОМ, в вестибюле школы собралась толпа, в основном бабушек и дедушек, которые ждали первоклашек, чтобы забрать их домой после уроков. Невольно бросилась в глаза пара средних лет типично славянской внешности. Познакомились, разговорились.
— Мы коренные москвичи, русские во всех поколениях, о которых знаем. А почему привели ребенка именно в эту школу? Во-первых, мы хотим, чтоб наш ребенок воспитывался в армянских традициях: уважении к старшим, целомудренности…а еще, это уже «сарафанное радио» разнесло, большинство выпускников этой школы легко поступают в самые престижные вузы. Чего же еще желать от школы?!
Признаюсь, эта короткая беседа в моем сознании перевесила десятки восторженных отзывов ученых, политиков и дипломатов, сделанных после посещения поликультурной школы. Гости приедут, посмотрят, умилятся и уедут. А этот малыш, повзрослев, любой акцент будет воспринимать как норму.
Конечно, лучшие врачи Москвы делали все, порой невозможное, для спасения жизни детей. Но было очевидно, что необходимо, не откладывая, принимать меры для восстановления их душевного равновесия. А путь мне невольно подсказал один из родителей. Он сидел у постели своего очень тяжело пострадавшего ребенка. Когда я подошла к ним, мужчина поднял на меня обреченные глаза и что-то невнятно, тихо произнес. Откровенно говоря, мне показалось, что он бредит: «Доченька, а как же теперь их учеба?» В этот момент я и поняла, что надо делать».
Когда она с присущим ей энтузиазмом начала пробивать свою идею, многим и в нашем посольстве, и в среде московских чиновников казалось, что бредит уже Офелия Аракелян, – о какой школе может идти речь, когда потенциальные ученики еще разбросаны по разным больницам?!
Кстати, первым, кто приютил школу, выделил помещение, был директор Реабилитационного центра «Ленинские горки» Реваз Джмухадзе. В тот период обучение велось на армянском языке, а русский был одним из предметов. Опыт не остался незамеченным, и с просьбой открыть свои классы стали обращаться представители других общин. Сейчас в школе учатся представители 30 национальностей. И это при условии, что корейская, еврейская, украинская и татарская группы со временем отделились и стали самостоятельными национальными школами.
ЗА ГОДЫ СВОЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ ШКОЛА НЕ РАЗ МЕНЯЛА СВОЙ СТАТУС И СВОЕ НАЗВАНИЕ и юбилей свой встречает в ранге государственной поликультурной школы. Собственно, тем, что в классах собраны дети разных народов, сегодня в Москве никого не удивишь – это характерно для любой школы. Но, пожалуй, только здесь и воспитательный, и отчасти учебный процесс направлен на формирование интернационализма. Слово это затаскано и опошлено, но другого пока не придумали.
«Нас не смущают эти термины, — говорит О.Аракелян. — Мы стремимся к тому, чтобы каждый гражданин, какой бы национальности он ни был, хорошо знал свой язык, свою культуру и традиции. Но чувство национального самоуважения должно гармонично сочетаться с глубоким уважением к другим народам, стремлением знать и бережно относиться к их национальным ценностям. Поэтому патриотизм, любовь к Родине по существу включают в себя и интернационалистические убеждения. «Мой дом принадлежит не мне, а тому, кто откроет его дверь» — гласит армянская пословица. Мы должны сделать все, чтобы и сегодня двери домов наших детей, их души были распахнуты перед людьми, независимо от их национальности».
В школе преподают такие предметы, как «этнология» — экзамен по ней сдают в театрализованной форме, и «основы фамилистики»- науки о семье: смесь социологии, истории, биологии. Такой курс готовит не просто к семейной жизни, но и к решению проблем, которые в будущем могут возникнуть в смешанных, разнонациональных и разноконфессиональных семьях.
КОГДА Я УЖЕ УХОДИЛ ПОСЛЕ ВСТРЕЧИ С ДИРЕКТОРОМ, в вестибюле школы собралась толпа, в основном бабушек и дедушек, которые ждали первоклашек, чтобы забрать их домой после уроков. Невольно бросилась в глаза пара средних лет типично славянской внешности. Познакомились, разговорились.
— Мы коренные москвичи, русские во всех поколениях, о которых знаем. А почему привели ребенка именно в эту школу? Во-первых, мы хотим, чтоб наш ребенок воспитывался в армянских традициях: уважении к старшим, целомудренности…а еще, это уже «сарафанное радио» разнесло, большинство выпускников этой школы легко поступают в самые престижные вузы. Чего же еще желать от школы?!
Признаюсь, эта короткая беседа в моем сознании перевесила десятки восторженных отзывов ученых, политиков и дипломатов, сделанных после посещения поликультурной школы. Гости приедут, посмотрят, умилятся и уедут. А этот малыш, повзрослев, любой акцент будет воспринимать как норму.
