Анекдоты – единственный
жанр устного народного творчества, выдержавший соревнование с письменностью. А уцелел
он по двум причинам: из-за своей афористичности, способствующей легкому запоминанию,
и потому, что анекдоты обычно бывают либо политические, либо сексуальные. Обе эти
сферы табуированы. Политические не записывают, так как не хотят греметь кандалами,
сексуальные – чтобы не прослыть развратниками. Тем не менее в них обычно
заложен глубокий смысл.
ИТАК, У АРМЯНСКОГО
РАДИО, В ЕВРОПЕ ИЗВЕСТНОГО КАК РАДИО «ЕРЕВАН», СПРАШИВАЮТ:
— В чем разница между оптимистом, пессимистом и
реалистом?
— Оптимист изучает английский, пессимист – китайский, а
реалист – автомат Калашникова — отвечает радио «Ереван».
Войну между Украиной и новосозданным государством
Новороссией активно хотят (или по крайней мере делают вид, что хотят)
прекратить оптимисты из анекдота. Реалистов никто не слушает, а зря. В отличие
от первых, они стоят на земле двумя ногами и рассуждают трезво.
Один раз между сторонами
уже было заключено перемирие. Всем, кроме оптимистов, было понятно, что
это не перемирие, а передышка перед новой схваткой. Стороны и не скрывали своих
намерений продолжать войну, потому что цели у них были диаметрально
противоположные: Украина хотела уничтожить Новороссию и «восстановить свою
территориальную целостность», словно она была дана ей на Синайской горе и
навеки, новороссы – отстоять свое право жить так, как им хочется, и с теми, с
кем хочется, а еще лучше – своим умом и своим домом. С этой идефикс –
территориальной целостностью — оптимисты носятся без устали.
В качестве довода против войны называют ее
братоубийственный характер, называя ее гражданской войной. На самом деле она
никакая не гражданская, а самая обычная война за независимость. Гражданская война идет внутри одного государства, когда воюют
различные группы населения за обладание одними и теми же ресурсами – политическими,
экономическими и т.п., а целостность государства и неизменность его границ ни
одной из сторон не ставится под сомнение,
причем по отношению к внешним угрозам государству воюющие стороны обычно
единодушны. Такой была гражданская война
во Франции, в России. Несмотря на то что
в войне за независимость американских
штатов от Великобритании с обеих сторон воевали граждане одного
государства и она была действительно братоубийственной, назвать ее гражданской
нельзя, поскольку целью инсургентов было отделение от Великобритании, т.е. – о
ужас! – нарушение ее территориальной целостности.
БЫЛ ЛИ ТОГДА
МИР ЧЕСТНЕЕ, ПРИЗНАВАЯ ПРАВО ЧАСТИ
АНГЛОСАКСОВ,
переселившихся за океан, на
независимость, на право жить отдельным от метрополии (т.е. от своих настоящих
братьев) государством – трудно сказать, но симпатии практически всего мира
тогда были на стороне новоиспеченных американцев. В итоге на свет появилось еще
одно государство. Стало ли после этого в мире жить лучше, жить веселее? Вопрос
бессмысленный. Рождение и исчезновение с карты мира государств, а значит
изменение границ — процесс естественный и остановить его невозможно. Так
исчезают все империи, мина под которые закладывается уже в момент начала их
строительства. Их убивает их же экспансия, которая и делает их империями.
Сейчас те же американцы вместе с частью подголосков, как
Шерхан с Табаки, кричат о недопустимости и замораживании естественного
процесса, забыв, что Бог может быть с ними, а они против Бога – нет.
Собственно, ничего необычного не происходит: все государства, особенно сильные,
хотят застолбить за собой право сильного на веки вечные, чтобы исключить
изменения. Между тем пессимисты (которые учат китайский) давно выучили мудрую
китайскую пословицу: «Если есть на свете что-то постоянное – то это
необратимость перемен».
К сожалению для одних и к счастью для других, эта
необратимость перемен относится и к «территориальной целостности», о
которой в современном мире можно говорить, и то
с большой натяжкой, только применительно к островным моноэтническим
государствам. Украина в тех границах, в
каких она вышла из СССР, не может быть исключением. Не случайно Украина
оказалась в ГУАМ – «клубе обиженных» в компании с Грузией,
Азербайджаном и Молдовой. Вот только
почему она тогда думает, что у нее будет иная судьба, отличная от судьбы
одноклубников? У Бога, как и у природы, нет любимчиков и вследствие этого нет
исключений из правил.
Дальше можно бесконечно долго писать об отсутствии
стандартов поведения в международных отношениях – тема, набившая оскомину, как
и споры о том, что было раньше – яйцо или курица.
ОПЫТ РЕАЛИСТОВ
(ТЕХ САМЫХ, КОТОРЫЕ ИЗУЧАЮТ АВТОМАТ КАЛАШНИКОВА) однозначно свидетельствует,
что, к сожалению, и это перемирие не станет миром. С обеих сторон в войне участвуют в том числе
и силы, неподконтрольные правительствам, а значит считающие себя свободными от
каких-либо обязательств, принятых ими. Подобные войны (или конфликты – кому как
нравится) продолжаются до победы одной из сторон и, к сожалению, не
заканчиваются мирным договором, т.е. признанием реалий, что всегда чревато
возобновлением военных действий.
Этот порочный круг будет
разорван только тогда, когда все
– и сильные и слабые – поймут, что нельзя стать насильно любимым, что можно
отделяться и от родного/родных брата/братьев. Тогда, может, наконец и на
Украине, и в Азербайджане, и в Молдове, и в Грузии, и повсюду последуют опыту и
мудрости тех стран, которые предпочли вечной войне за территориальную
целостность без надежды на победу реальный мир и доброго соседа. И мнящие себя мировыми арбитрами и
старейшинами страны и правительства придут к осознанию той простой истины, что
если развалились Австро-Венгрия, Османская, Российская, Британская et cetera
империи, то и созданные по их образу и подобию Украину, Грузию, Азербайджан и
пр. ждет та же участь. Что, наконец, если можно объединяться немцам ФРГ и ГДР,
то можно и русским, и армянам, и осетинам, и лезгинам. Что все равно это
произойдет – тогда зачем лить свою и чужую кровь, если поражение предопределено
Богом и природой?
Правда, если не
запущена программа самоистребления.
