Кажется, что минувшее время не оставило нам в искусстве ни неразгаданных тайн, ни «белых пятен». Все как будто изучено, описано, развешено по стенам, сдано в архив под разными — в соответствии со степенью общественной значимости — инвентарными номерами. Но это лишь на первый взгляд. А на самом деле материк армянского изобразительного искусства продолжает обнаруживать в себе новые, ранее неизведанные области минувшего. Об этом свидетельствует и уникальный экспонат — феноменальная графическая работа всемирно известного художника Аршила Горки, недавно обогатившая собрание сокровищ Национальной картинной галереи Армении. Здесь в апреле официально открыт выставочный проект «Аршил Горки: Нью-Йорк – Ереван. Новое приобретение».
ВОЗМОЖНОСТЬ ПЕРЕДАЧИ ЭТОЙ РАБОТЫ ГЛАВНОМУ МУЗЕЮ СТРАНЫ ПОЯВИЛАСЬ БЛАГОДАРЯ государственной программе пополнения музейных фондов. Согласно официальным данным, Международный фонд развития культуры отслеживал международные аукционы и выяснил, что на престижном аукционе «Sotheby’s » выставлена работа Аршила Горки. Благодаря вмешательству государства и выделению более 30 миллионов драмов, сегодня зрители могут насладиться ценным произведением художника. Рядом с новым приобретением музея зрители на выставке видят и другую графическую работу художника, переданную в 1974 году.
Творчество подлинного новатора Аршила Горки (Востаник Адоян) так же своеобразно и многолико, как и выдвинувшая его эпоха. Этот признанный новатор был из тех, кто в полной мере испытал на себе все ужасы армянской трагедии начала XX века: резню, беженство, сиротство, чужбину. Более века с четвертью отделяют нас от даты рождения художника, однако для нас это не просто знаменательное событие культуры. Нам близки по духу его чувства, мысли, судьба, которая заставила миллионы зрителей, видевших его картины в лучших музеях Нью-Йорка, Вашингтона, Бостона, Лос-Анджелеса, Лондона, Парижа, поклониться его душе. И думается, наши зрители, знакомые лишь с трагическими событиями его жизни, увидят хотя бы малую часть его работ, а со временем (если судьбе будет угодно) познакомятся со всем его творчеством.
Артистизм, особая духовная утонченность вели художника к созданию своего самобытного стиля, который выделяется особой неповторимостью в многоликой пестроте культурной жизни XX века. Вся его жизнь, как и его искусство, были лишь долгим сопротивлением, завоеванием, терпеливым, порой мучительным, трудным, но непреклонным. Он был художником, преобразовавшим язык живописи, сказавшим веское слово и в других видах изобразительного искусства, и ему, естественно, принадлежит важное место в истории современной культуры. Энергия современного мира бурлит во многих холстах Горки, сохраняется в напряженности его последних работ, когда он переносил тяжелейшие физические и душевные муки.
За минувшие полвека наследие художника экспонировалось в американских и европейских городах. Критик М. Плейни писал по поводу состоявшейся выставки шестерых американских художников в Париже: «Аршил Горки — самый артистичный и самый европейский из шестерых. Оставаясь до конца верным традициям великих европейских мастеров и следуя им, он в итоге стал с ними вровень. Его искусство, бесспорно, приковывает к себе внимание».
… Аршил Горки родился на берегу озера Ван в деревне Вари Хоргом, откуда хорошо виден Ахтамар с его знаменитым монастырем. Учился он в деревенской школе, а затем в Ване. Будущему художнику было 11 лет, когда он вместе с тысячами беженцев очутился в Ереване. Первая мировая война и последовавший за ней геноцид армян полностью изменили мир, в котором жила семья Адоян. Многие армяне вынуждены были покинуть свои дома, унося с собой «этническую самобытность, национальную культуру и, конечно, собственную идентичность». В 1919 году от истощения умерла мать будущего художника и спустя какое-то время он и младшая сестра Вардуи через Грузию отправились в Константинополь, а оттуда через четыре месяца отплыли в Нью-Йорк. В США он продолжает учебу. В 18-летнем возрасте поступает в школу дизайна в Бостоне, посещает художественные музеи, много читает искусствоведческой литературы, с помощью книг и каталогов знакомится с разнообразными течениями в искусстве. По словам биографов художника, не прошло и шести лет после переезда в Новый Свет, он уже занял прочное место в художественных кругах и обеспечил себе довольно сносное существование.
Неуемный исследователь древнего и новейшего искусства в поисках своего «я» Аршил Горки на протяжении двух десятков лет пробовал свои силы во всех направлениях и школах современной живописи. В период исканий Аршил Горки создал изумительную по своей красоте и эмоциональности картину, чуждую каким-либо «измам», — «Художник и его мать». На матовом фоне материнского лица выделяются огромные трагические армянские глаза. Образ женщины в этой живописной поэме символичен; достаточно взглянуть на цветок в руке мальчика, чтобы понять, что он олицетворяет вечную жизнь, как и его формы — это почва, на которой выросли шедевры художника абстрактного периода.
С конца 30-х годов из-под кисти художника одна за другой выходят картины — своего рода портреты души, принесшие ему после смерти мировую славу. В чем их суть? В новаторстве стиля. «Сюрреалистическое восприятие всего сущего гармонически соединилось здесь с абстрактным мышлением, — писал в своем исследовании об Аршиле Горки искусствовед Шаен Хачатрян. — Проникая сквозь видимую оболочку окружающего мира, взгляд художника как бы размывает предметы, превращает их в причудливые сочетания цветных линий и пятен. А поскольку отличительной чертой творчества Аршила Горки, как, впрочем, и всех сюрреалистов, была высокая экспрессивность, то стиль, утвержденный им, получил название «абстрактный экспрессионизм», а сам он признан родоначальником этого течения. Влияние, которое он оказал на новейшую европейскую живопись, огромно».
Истоки творчества художника надо искать на берегу Вана и в Хоргоме. Ключ к этому таинственному миру можно найти в письмах живописца. Они звучат по-особому. Нет документов более трагичных. Их нельзя забыть. Письма адресованы сестре Вардуи. Все эти годы хранительницей его мыслей, отчаяния и надежд была именно она. Кому еще можно было написать такое: «Как я люблю землю! Истосковался по нашей любимой родине и всегда преисполнен в душе красотой нашего Хоргома и Вана. Наш неувядаемый армянский край, его покрытые багрянцем вершины, белые от соли берега озера Ван, любимые долины, их фауна. Мы — частица нашей родины, заброшенные далеко бурями несчастий. Вардуи, дорогая, я мечтаю о нашей родине, кажется, армянский вековой дух движет моей рукой, чтобы вдали от милой родины воссоздавать очертания садов, пшеничных полей и огородов Хоргома. Наша прекрасная Армения, утраченная нами, вновь обретается мной в моих полотнах. Для всего мира я кистью возрождаю Армению…».
В ОДНОМ ИЗ ПИСЕМ ОН СООБЩАЛ СЕСТРЕ, ЧТО ПИШЕТ АРМЯНСКИЕ ПЛУГИ, КОТОРЫМИ ВСПАХИВАЛИ ПОЛЯ БЛИЗ ИХ ДОМА. Один такой плуг он выточил из дерева, чтобы подарить племяннику Карлену. С восторгом он описывает богатство этого плуга, его форм и говорит, что он должен быть надгробием хоргомца. Художник ощущает нежный и теплый аромат абрикосов их сада, который будит в нем память о прошлом, как и старинные песни его многострадального народа. В своих работах он старается в точности воспроизвести цвета и краски потерянной родины, а «пробуя» абрикос Армении, мысленно докапывается до его безграничных свойств и тайн…
Судьба художника трагична, и особенно мучительны последние годы жизни. В 1946 году при пожаре в мастерской сгорели многие его работы. Через пару лет после этого он перенес тяжелейшую операцию. В том же году, попав в авиакатастрофу, надолго лишился способности работать правой рукой. Чуть позже, через две недели от него ушла жена, забрав обеих дочерей. Не выдержав обрушившихся на него ударов судьбы, на следующий день Аршил Горки покончил с собой.
Как отмечает один из исследователей творчества художника, Том Бирченоф, «после его смерти работы, считавшиеся самыми значительными из всех его созданий, стали его последними картинами со всем грузом ретроспективных ассоциаций, свойственных этому определению… Рядом с легендой об эмигранте, создающем в Новом Свете образы из детских воспоминаний о далекой Армении, возникла легенда о художнике, наложившем на себя руки в пору расцвета своего таланта; ему было всего 44 года. Окажись «подведение итогов» не окончательным, а промежуточным этапом, в последующие десятилетия американское искусство, возможно, развивалось бы несколько иначе».
Судьба Аршила Горки, его письма, его искусство ранят наши сердца, переполняют горечью. В творчестве этого гения отразился ужас геноцида армян, его последствий, но судьба его наследия иная: это судьба вечно живого искусства, свидетельство бессмертия гения и его народа.
