Когда премьер-министр Армении заявляет, что ссылка на Декларацию о независимости в преамбуле новой Конституции автоматически означает продолжение Карабахского движения, а значит — возобновление войны с Азербайджаном и невозможность мира, что он, по-вашему, делает? Пытается формировать новую политическую реальность, где сам факт памяти и правовой преемственности объявляется угрозой государству.
ЭТО ВЕДЬ НЕ ПРОСТО СПОР О ТЕКСТЕ – НА САМОМ ДЕЛЕ ЭТО СПОР О ТОМ, ЧТО ТАКОЕ АРМЕНИЯ: государство, которое признает свою историю и свою правовую основу, или государство, готовое переписать фундаментальные документы, чтобы удовлетворить требования внешнего давления.
«Если в преамбуле будет ссылка на Декларацию о независимости, это означает, что мы продолжаем Карабахское движение. Если мы продолжаем Карабахское движение, мы возобновляем конфликт. Если возобновляем конфликт, мир невозможен», — заявляет Пашинян.
Не надо здесь искать логическую цепочку, даже если формально она так выглядит. По сути заявление Пашиняна — политический трюк и политическая подмена.
Войны в XXI веке начинаются не потому, что в Конституции есть «опасные формулировки». Войны начинаются потому, что одна сторона уверена в своей силе и безнаказанности, а другая – не желает защититься.
Азербайджан развязал полномасштабную войну против Арцаха в 2020 году не из-за преамбулы Конституции Армении, а потому что видел военное преимущество, имел прямую поддержку Турции, понимал слабость армянской дипломатии и внутреннюю нестабильность и чувствовал благоприятную международную конъюнктуру.
Любой здравомыслящий человек, имеющий хотя бы поверхностное представление о том, что себой представляют международные отношения, знает, что конституционные тексты – лишь отражение политической воли. Они не являются механизмом начала войны. Они становятся поводом только тогда, когда противник уже решил наступать. В истории можно найти десятки, если не сотни примеров, когда агрессор оправдывал войну любым удобным символом – языком, памятником, школьным учебником, историческими интерпретациями, и т.д. Но первопричина всегда одна – стремление расширить влияние и отсутствие страха перед ответом.
И когда премьер Армении говорит гражданам, что «одна ссылка в преамбуле» способна взорвать регион, он, с одной стороны, манипулирует общественным сознанием, с другой – демонстрирует слабость, предлагая обществу принять слабость как норму.
Пашинян в контексте карабахского движения пытается делигитимировать прошлое, разве нет? Но, слушайте, карабахское движение – часть армянской политической истории, независимо от итогов и трагедий, связанная с правом на самоопределение народа Арцаха, массовой мобилизацией, борьбой за безопасность и политическим пробуждением конца СССР. Можно спорить о его последствиях, можно говорить о стратегических ошибках. Но невозможно делать вид, что его не существовало или что само его упоминание автоматически равнозначно призыву к войне.
Пашинян по сути пытается ввести новую моральную формулу: «кто держится за Карабахскую тему – тот враг мира». Очень удобная конструкция, позволяющая власти превратить любую оппозицию в «провокаторов», любое несогласие – в «реваншизм», плюс, налицо попытка исключить дискуссию и заменить ее психологическим шантажом. Ну, и практически — перепевание тезисов азербайджанской пропаганды.
Между исторической памятью и военной эскалацией нет автоматической связи – Пашинян искусственно создает ее риторикой, равно как и Алиев. Армения может признавать трагедию Арцаха, помнить погибших, защищать права насильственно изгнанных со своей Родины армян Арцаха на международных площадках – и при этом не стремиться к новой войне. Но Пашинян предлагает обществу иную формулу: или вы отказываетесь от смысла, или вы виноваты в будущем конфликте. Что это, как не политический газлайтинг в чистом виде?
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО СТРОИТСЯ НЕ НА ЭМОЦИЯХ, А НА КАТЕГОРИЯХ: суверенитет, территориальная целостность, право народов на самоопределение, права человека. В карабахском вопросе Азербайджан апеллировал к территориальной целостности, армянская сторона – к самоопределению и безопасности населения. Минская группа ОБСЕ, в лице сопредседателей (США, Франции и России) на протяжении десятилетий работала над поиском формулы урегулирования, которая учитывала бы оба принципа и предполагала компромиссное политическое решение.
При этом сама дилемма не исчезла из международного права после войны 2020 года, тотальной оккупации Азербайджаном Арцаха в сентябре 2023-го и де-факто ликвидации армянского присутствия в Арцахе. Она трансформировалась, но не была юридически «отменена». Что бы по этому поводу ни говорил Пашинян, которому не мешало бы, если он не в курсе, изучить опыт Косово, Северного Кипра, Палестины, Абхазии и Южной Осетии – чтобы не вешать лапшу на уши согражданам на предмет того, что прописанные в конституции те или иные тезисы автоматически способны привести к войне.
Преамбула Конституции сама по себе не является международно-правовым актом территориального требования. Это декларативная часть внутреннего документа. Но ее исключение по требованию другой страны – это уже прецедент: согласие на внешнее вмешательство в конституционный строй. И это фундаментально опаснее любой формулировки. Потому что если государство соглашается изменить Конституцию, чтобы удовлетворить требования победителя, оно признает не просто поражение, а право победителя формировать его внутреннюю идентичность. Такой подход в международных отношениях называется, уж извините, не «миротворчеством», а зависимостью.
История полна примеров, когда побежденной стороне предлагали «мир» на условиях постепенного саморазоружения и самоотречения. Один из самых известных случаев – политика умиротворения нацистского режима Гитлера в Европе 1930-х годов. Когда ради «мира» делались уступки, которые не останавливали агрессора, а убеждали его в слабости оппонента. Мир в таких ситуациях превращается в отсрочку следующего требования. Моральная ловушка всегда одна и та же: «Если вы не уступите – вы виноваты в войне.» Это не логика «гуманизма», а самый что ни на есть циничный инструмент психологического давления, транслируемый Пашиняном обществу. Дескать, если вы хотите сохранить преемственность Декларации, вы провоцируете войну.
Война начинается не от преамбулы. Война начинается тогда, когда противник уверен, что можно требовать больше. При этом преамбула Конституции – это не технический раздел, а политический смысловой код государства: кто мы, откуда мы вышли, что считаем своим историческим основанием.
В преамбулах конституций разных стран можно найти ссылки на революции, войны за независимость, религиозные или философские основания – что с того? Многие государства сохраняют формулировки, которые раздражают соседей или противников, но эти формулировки существуют не ради конфликта, а ради внутренней преемственности. Если государство начинает переписывать свою конституционную идентичность под внешним давлением, это не «путь к миру», а демонстрация, что оно готово отказаться от себя ради отсрочки.
ПАШИНЯН ПРЕДЛАГАЕТ ОБЩЕСТВУ ПРИНЯТЬ ЭТУ ФИЛОСОФИЮ КАК НОРМУ: мол, «надо убрать слова, чтобы не раздражать». Но если государство строится на принципе «не раздражать сильного», оно превращается в политического заложника. А самый циничный элемент заявления Пашиняна в том, что он продает отказ от политической и исторической линии не как вынужденное поражение, а как мудрое решение. Он не говорит обществу: «мы проиграли, мы в слабой позиции, мы вынуждены минимизировать ущерб». Он по сути говорит: «если вы не согласны – вы хотите войны». И это радикально меняет ответственность. Премьер превращает себя в «единственного гаранта мира», а всех несогласных – в угрозу государству. Весьма грязная технология в духе авторитаризма: когда лидер объявляет себя единственным носителем рациональности, а любое инакомыслие – угрозой безопасности.
Еще раз вчитаемся в заявление Пашиняна: «Если мы сегодня примем новую Конституцию и в ее преамбуле будет ссылка на Декларацию о независимости, это будет означать, что мы продолжаем Карабахское движение… это означает, что мир невозможен». Эта ведь на самом деле не про Конституцию, а про то, что власть предлагает обществу новый контракт: Армения отказывается от части собственной истории в обмен на обещание безопасности. Не безопасность, а обещание, что не есть одно и то же.
Заявление Пашиняна – не что иное, как подготовка общественного мнения к конституционной реформе, которая должна стать юридическим подтверждением нового курса: окончательного разрыва с карабахской повесткой. И эта реформа должна быть оправдана не как уступка под давлением, а как морально правильный выбор. Что-то вроде психологической операции: изменить сознание общества так, чтобы отказ от Арцаха воспринимался не как трагедия и провал, а как «освобождение от прошлого».
Однако, согласитесь, государства, которые «освобождаются от прошлого» по требованию внешнего игрока, да еще к тому же экзистенциального недруга и агрессора, обычно обретают не будущее, а управляемость. Мир не достигается через публичное самоунижение и демонстративное вычеркивание собственной памяти.
Если Азербайджан требует переписать Конституцию Армении – это никакая не мирная повестка, а повестка победителя, который хочет закрепить результат войны не только территориально, но и символически. И если армянская власть добровольно транслирует эту повестку как «логичный путь к миру», она действует не как субъект, а как ретранслятор чужой политической воли.
Более того, получается, что Пашинян обещает мир, но на деле укрепляет логику силы. Потому что если Армения демонстрирует готовность менять Конституцию ради избегания конфликта, она сигнализирует не миролюбие, а слабость, и как следствие, новые требования со стороны Азербайджана. Сегодня – преамбула, завтра – армия, послезавтра – дипломатия, потом – экономика, коммуникации, границы, статус Сюника. Так работает апробированная логика давления.
ТЕЗИС «УБЕРЕМ СЛОВА – БУДЕТ МИР» ЧРЕЗВЫЧАЙНО ОПАСЕН, ибо он вводит общество в состояние перманентного согласия на любые уступки. Между тем в любом государстве существует красная линия, которая определяется не внешним давлением, а внутренним консенсусом. Когда премьер заявляет, что сохранение ссылки на Декларацию – это «продолжение движения» и «невозможность мира», он фактически говорит: красная линия больше не определяется армянским обществом. Она определяется реакцией Азербайджана. Здесь нет речи о независимой политике, только курс на психологическую капитуляцию.
Пашинян предлагает обществу формулу: «Хотите мира – уберите Декларацию. Хотите войны – оставьте.» Но это до чудовищного ложная альтернатива. Армения не выбирает между «преамбулой» и «миром», выбор здесь между государственностью и политикой самоотречения.
Преамбула не стреляет. Стреляет слабость, некомпетентность и привычка власти выдавать уступки за «мир». Когда премьер-министр утверждает, что одна ссылка на Декларацию о независимости делает мир невозможным, он фактически признает: государство больше не способно защитить себя даже на уровне слов. Но страна, которая боится собственной Конституции, уже не строит мир – она подписывает капитуляцию заранее. И в таком «мире» у Армении будет только одно стабильное будущее: новые требования, новые уступки и вечная обязанность молчать, чтобы не раздражать «победителя».
