Попытки выдавить Россию из Армении и Южного Кавказа продолжаются. Российская концессия Армянской железной дороги с подачи Еревана стала фактором, якобы принижающим «конкурентные преимущества Армении» на фоне будущей прокладки TRIPP («маршрута Трампа»).
Ранее премьер-министр Армении Никол Пашинян предложил РФ пересмотреть управление армянской железной дорогой, заявив о возможной продаже концессии дружественной стране – Казахстану, ОАЭ или Катару.
Однако еще в прошлом году Пашинян просил у Путина восстановить участки железной дороги, ведущей к границам с Турцией и Азербайджаном. Российская сторона заявила о начале переговоров на эту тему, поскольку концессия не обязывает РФ восстанавливать эти два маршрута, которые простаивают более 30 лет.
Эксперты считают заявление армянского премьера политическим и опасным для инвестклимата. «Я никаких экономических препятствий для развития транспортной системы Армении со стороны концессии РЖД не вижу. Армянская власть на самом деле тоже их не видит, иначе бы они привели какие-то факты. Поскольку факты никто не приводит, значит, они их тоже не видят. И это заявление просто политическое. И всё!» – сказал Sputnik Армения старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО Николай Силаев.
Между тем Турция уже начала строительство дороги в направлении Нахиджевана, которая проходит параллельно армянскому маршруту. Официальная церемония закладки фундамента ж/д Карс – Игдир – Аралык – Дилижу состоялась 22 августа 2025 года, после подписания 8 августа 2025 года TRIPP. Баку и Анкаре «маршрут Трампа» необходим, так как в их представлении он – элемент проекта так называемого «Зангезурского коридора». И хотя Иран параллельно строит 50-километровую дорогу (Аразский коридор) для обеспечения связи между Азербайджаном и Нахиджеваном, армянский маршрут остается для Баку и Анкары принципиально важным.
По их расчетам, именно он может быть использован в собственных стратегических и геоэкономических интересах. Таким образом, дискуссия вокруг железной дороги выходит далеко за рамки инфраструктуры и становится частью более широкой геополитической игры в регионе.
