Очередной концерт Армянского государственного симфонического оркестра под управлением Сергея Смбатяна в Большом зале филармонии был отмечен особой праздничной атмосферой. Огромный зал был переполнен: заняты были даже все боковые места, что бывает крайне редко. Такой ажиотаж публики вызван не только участием в концерте ярчайшего пианиста Александра Романовского, который полюбился армянским слушателям еще по прежним гастролям, но и интересной праздничной программой.
В первом отделении звучала французская музыка — прелюдия «Послеполуденный отдых фавна» Клода Дебюсси и Фортепианный концерт соль-мажор Мориса Равеля. Второе отделение было предоставлено симфонической сюите «Шехеразада» Николая Римского-Корсакова.
ДАВНО ЗНАКОМАЯ МУЗЫКА ДЕБЮССИ — ПРЕЛЮДИЯ «ПОСЛЕПОЛУДЕННЫЙ ОТДЫХ ФАВНА» ТРОНУЛА ПУБЛИКУ своей самобытностью, интонационным миром, богатством красок. Это первое симфоническое сочинение Дебюсси, в котором в совершенстве выражен его индивидуальный импрессионистский стиль. Время создания оркестровой Прелюдии (1892-1894) – наиболее яркий период творчества композитора. Прелюдия отмечена утонченной и слегка печальной поэзией чувств, любований. Она явилась как бы манифестом импрессионизма в музыке. Навеяна она одноименной эклогой главы французского символизма, поэта Стефана Малларме.
Прелюдия – это следующие один за другим пейзажи, среди которых витают желания и грезы фавна в послеполуденный зной. Она была сыграна оркестром с очень глубоким и тонким ощущением стиля композитора. Соло флейты Геворга Аветисяна сразу же вводит в особый мир этой музыки. Чувственная мелодия развертывается в свободной импровизированной манере в свирельных тембрах высоких духовых инструментов. Особый колорит музыке придают глиссандо арфы и переклички валторн – единственных медных, используемых в Прелюдии. В исполнении оркестра она несла с собой свет и молодость, юношескую окрыленность души и ощущение романтической свободы. Исполнение отличает поразительная легкость, богатство нюансов, красочность, точность, филигранность штрихов.
Неординарной была также трактовка Фортепианного концерта соль-мажор Мориса Равеля солистом Александром Романовским и оркестром под управлением Сергея Смбатяна, вызвавшая оживленный интерес публики, представлявшей зарубежные посольства в Армении, интеллигенцию и широкую общественность. Такое исполнение всегда признак масштабности исполнительского мышления, редкостной фантазии, богатой интуиции и удивительной подлинности. Замечательный пианист Александр Романовский и дирижер Сергей Смбатян со своим оркестром заставили услышать в прозвучавшем концерте Равеля нечто превосходящее его чисто звуковую реальность.
Разнородная публика по-настоящему прожила это время в духовном мире музыки, которая стала невероятно близкой всем. Да и сама манера исполнения апеллировала не столько к придирчивому уху искушенного профессионала, скрупулезно взвешивающего детали интерпретации, сколько к непредвзятому восприятию слушателя, ищущего в музыке универсальные ценности, то, что заложено в нотных знаках, зашифровано в них. Только после такого долгого вживания и раскрывается суть произведения.
БЫЛО ПРИЯТНО ВНОВЬ ВСТРЕТИТЬСЯ С АЛЕКСАНДРОМ РОМАНОВСКИМ, С ЕГО АРТИСТИЧЕСКИ ИЗОЩРЕННЫМ ВКУСОМ и благородно-рыцарским стилем исполнения, с его красивыми фортепианными звуками и неукротимым духом пьянящей свободы. Этот концерт Равеля он играл с каким-то личностным постижением не только настроений великого композитора, но и словно собственных, видимо, очень близких переживаний. Такое исключительное совпадение размышлений композитора и солиста, такое вдохновенное искреннее постижение интимнейших настроений бывает крайне редко. И только у талантливых исполнителей. Может, поэтому он поражает достоверностью, оглушительной чистотой звука. В результате перед нами изумительно четкий замысел в достойной оправе и мощного порыва.
Невозможно не отметить редкую способность пианиста слышать и выделить особыми красками каждый пласт фактуры, создавая своеобразную стереоскопичность звучания. Из сугубо фортепианной музыки словно извлекаются невидимые резервы, и она начинает звучать по-особому.
Фортепианный концерт соль мажор Равеля по праву считается одним из лучших концертов для фортепиано и оркестра. Сразу раскрылись элегантность пианистического письма А. Романовского, типично равелевского, в тщательности шлифовки каждой детали, обостренное чувство пропорции. Великолепным партнером пианиста был оркестр под управлением Сергея Смбатяна, представший глубоким и ярким единомышленником. Ощущение личностного присутствия дирижера в тексте. Все очень хорошо продумано и насыщено мельчайшими, но очень важными деталями. Изобретательность звука — потрясающая. Публика выражала свой восторг долго и признательно. На бис пианист исполнил Комитаса.
С подлинным интересом публика восприняла второе отделение концерта, где прозвучала симфоническая сюита «Шехеразада» Н. Римского-Корсакова, одна из вершин симфонического творчества композитора. В основу сюиты, посвященной В. Стасову, им положены некоторые из арабских сказок сборника «1001 ночь». Сборник сказок — памятник средневековой арабской литературы, источники которого восходят к персидским сказкам IX века, окончательно сложившимся к XV веку. В основу «Шехеразады», согласно Римскому-Корсакову, легли отдельные, но не связанные друг с другом эпизоды.
Немудрено, что сюита с ее инструментальными соло с «сюрпризами» гармонии, фактуры явилась гвоздем программы. Свободной пластикой жеста Сергей Смбатян добивался всего, что ему было нужно от оркестра.
Восхитили таинственность, поэтическая чуткость, огромная сила воздействия дирижера на публику и оркестр, которую они восприняли чуть ли не как волшебство. Он увлек зал своим бодрым и энергичным состоянием. Без остатка отдавался дирижерской воле и оркестр, играя с тем горением, которое от него требовалось. Замечательным было пение скрипок, виолончелей, игра медных и деревянных духовых групп, многочисленных соло. Особенно хорошо звучало соло первой скрипки Анны Андриасовой. Все это утонуло в восторженных овациях Большого филармонического зала.
