Рассказ внучки о любимой бабушке и ее близкой подруге
В этом году обеим исполнилось бы по сто лет — Джемме и Эмме. Они и покинули нас не так давно. Это история двух женщин, которые прошли свой жизненный путь рядом друг с другом. Кто-то там говорит, что не бывает женской дружбы, а я наблюдаю ее всю свою жизнь. Но давайте начнем с самого начала.
В ЕРЕВАНЕ, В СТАРЫХ ДРУЖНЫХ ДВОРАХ, КОТОРЫЕ СНЕСЛИ ЕЩЕ ДО МОЕГО РОЖДЕНИЯ, ЖИЛИ ДВЕ СОСЕДКИ. Одна была с берегов Вана, ее звали Анаит. Она родила Джемму. Эмма появилась на свет на пару месяцев позже. Только теперь со стыдом понимаю, что не знаю ее фамилии, не знаю, как звали ее маму. Как хрупка человеческая память, как важно все фиксировать! А ведь тетя Эмма фиксировала, вела дневник. Но об этом потом.
Девочки стали дружить в прямом смысле слова с пеленок. Они росли, матери рожали — каждая еще по три раза. В школу Джемма и Эмма тоже отправились вместе, в один класс. Это была школа N1 имени Шаумяна (ныне на проспекте Маштоца), лучшая в городе на тот момент. За отличную учебу фото Джеммы опубликовали в газете «Пионер канч». На этом снимке она большеглазая, с острыми чертами лица — совсем не такая, какой я ее помню. А Эмма очень любила читать, выписывала в тетрадку цитаты и сохранила эту привычку на всю долгую жизнь.
К родителям Джеммы часто приходили гости. Воспитание в семье было строгое, вопросов она задавать не смела. Зато многих узнавала — это были писатели, художники. Однажды заметила, как отец развернул газету и показывал что-то матери, приговаривая «зачем он это сделал, он себя погубит»… Вскоре город вполголоса заговорил об аресте Чаренца.
А потом в семью пришла беда. Умерла мама, оставив 14-летнюю Джемму старшей хозяйкой в доме еще с тремя другими детьми. Младшей было три года. Как-то отец подозвал ее и сказал, что скоро ему, возможно, придется уехать очень далеко, и он скорее всего не сможет присылать письма. И тогда всех их четверых заберут в детские дома. Джемма – старшая, и именно она должна будет потом найти сестер и брата. Он подробно объяснил, как это нужно сделать. Я помню, как она рассказывала мне об этом страшном разговоре — ни слезинки, ни тревоги в голосе. Только тихая грусть. К счастью, все обошлось, отцу не пришлось «уехать далеко».
Трудная жизнь без мамы продолжилась. Джемме надо было успевать заниматься, прибираться и готовить еду. Эти годы она вспоминала с болью. Говорила, как вздыхала, глядя на подруг, в том числе и на Эмму. Другие девочки приходили домой, где уже был готов обед, было прибрано. Им не нужно было стирать, гладить, следить за младшими. При такой непростой нагрузке Джемма сумела окончить школу с отличием.
В институт они поступили вместе, попали в одну группу. Джемма вышла замуж за сокурсника Хачатура, а Эмма за его двоюродного брата Мишу. Отец сперва был против, говорил, что там совсем другая семья и, возможно, Джемме будет некомфортно.
Замужество принесло Джемме облегчение — свекровь вела все хозяйство сама и воспитывала внуков. В те времена среди ровесниц свекрови Джеммы встречались женщины, не умевшие читать, но Тейкхи была другая..
Она училась в гимназии, приучила своих детей много читать. Прекрасно разбиралась в специях, готовила, шила, вышивала без эскизов. Просто брала нити и сидела так подолгу за пяльцами. Что же было «другого» в этой женщине, о чем говорил мой прадед Саак? Всего три поколения между нами, а так непросто понять эти смыслы.
Тейкхи не любила ювелирные изделия и никогда их не покупала — они напоминали ей тяжкую юность и детство, когда мать меняла свои драгоценности на хлеб. Будто кольца и серьги были виноваты в том, что всей семье пришлось покинуть родной дом. Будто, если не будет камней, то и беда не придет, чтобы их отнять, и ятаган отступит. А ведь Тейкхи в своем почтенном возрасте не только вела хозяйство, но и работала — считала, что нужно наслаждаться жизнью, пока это возможно. И работой своей она наслаждалась: руководить ателье — все равно, что вести хозяйство, тем более когда есть помощники. Хачатур говорил Джемме, что у матери грузинское имя, но он все ищет о нем информацию, имя-то редкое.
Однажды рано утром, в самые первые годы своего брака, они вместе шли на лекции в свой Сельскохозяйственный институт. По всей длине улицы Абовян стояли грузовики. В них сажали и сажали людей, разбуженных, видимо, еще с ночи. Наверное, Джемма вспомнила, как отец говорил, что может уехать и что ей нужно будет разыскать младших по детдомам. Не знаю, вспомнила ли, просто предполагаю. А еще позже едва не арестовали сестру Хачатура. Что-то такое она сказала во дворе своего дома, в кругу соседок. И утром за ней пришли. Роза спокойно ответила, что все это клевета, и она ничего подобного не произносила. Ее продержали три дня. Отпустили, потому что молодая женщина твердо стояла на своем. Розе помогли рассказы отца — художника, которому довелось несколько раз избежать такой «командировки». Но в конце концов, в дальнюю ссылку его все-таки отправили. Свекр вернулся, когда у Джеммы и Хачатура уже было двое детей. Вскоре его не стало.
Тем временем Хачатур и Джемма жили своей молодой жизнью: встречались с друзьями, делали карьеру. Любили ходить в кино большими компаниями. Эмма сохранила все их билетики и даже записывала в дневник, кто как сидел в зале. А еще она клеила коллажи. Вырезала с фотографий лица друзей и превращала их то в фигуристов, то в космонавтов. Эти тетради она сохранила на всю жизнь.
Горожанин Хачатур тем временем работал на Выставке народного хозяйства. Да, немногие знают, что филиалы ВДНХ были во всех советских столицах. Ему поручали подготовку делегации к отправке в Москву, на главную советскую выставку.
А Джемма с Эммой работали — разумеется, на одном заводе и в одном отделе, в лаборатории. Джемма писала заметки о производстве в прессу. Ее рационализаторские предложения стали внедряться. Вскоре Эмма возглавила лабораторию, а Джемма — весь завод. Говорят, ее предприятие работало, как часы. Все процессы были отрегулированы, все налажено, царил полный порядок. Но Джемме этого было мало. Она попросила мужа помочь ей благоустроить территорию завода. На тот момент Хачатур был уже директором совхоза. Ездил на работу из города и возвращался как обычные служащие к шести. Я даже не знала, что мой дед весь день проводит на природе под открытым небом.
Так вот, Хачатур помог выбрать цветы, кусты и плодовые деревья для заводского двора. Все предприятие ухаживало за своим садом. Благо, большинство рабочих не так давно приехали из села. Многие выросли уже в городе, были рабочими во втором поколении, а кто-то и прямо от сохи. Джемма превратила коллектив в единую дружную семью. В то время по предприятиям распределяли путевки, льготы, квартиры. Она внимательно следила, чтобы в первую очередь эту помощь получали те, кому она была больше нужна. Была в курсе проблем всех своих подчиненных. Очень поддерживала многодетных, помня собственное непростое детство.
ТЕМ ВРЕМЕНЕМ, ТЕЙКХИ СТАРЕЛА. ЕЩЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД ОНА ПРЕДПРИНИМАЛА МЕРЫ, чтобы женить Саака, знакомила несколько раз с хорошими женщинами. Он приглашал их в театр, а затем исчезал. «Что опять тебе не так?» — «Не знаю, Тейкхи, не знаю». — «А что же ты не женился, когда дети маленькие были, помощницу в дом не привел?» — «Я бы не смог вынести, если бы новая жена обидела кого-то из детей»… После этих слов Тейкхи поняла, что Саак просто не мог забыть свою Анаит и перестала устраивать его личную жизнь. Тейкхи умерла в начале шестидесятых.
В молодости Саак воевал, участвовал во многих известных сражениях Знали что-нибудь об этом Джемма, знали ли ее сестры и брат? Об этом я, кажется, уже не узнаю. Как и о том, как ее отец отреагировал на открытие Цицернакаберда. А ведь Джемма была в числе почетных граждан города при закладке первого камня Мемориала. Что чувствовал Саак, воспитавший четверых достойных граждан, трудолюбивых, целеустремленных, человечных, видя их у Цицернакаберда? Об этом я не знаю. И не знаю, что творилось в ее душе, когда она пережила одного за другим уход тех, кто рос на ее руках.
Будто мало было Джемме трудностей в жизни…. Первой ушла Нора, оставив двух детей-школьников. Джемма очень за них переживала, и все они, втроем, поддерживали племянников как могли. Дети Норы выросли отзывчивыми, помогающими людьми, которые сами, как скала, становились каждый раз рядом с каждым, кому нужна была поддержка. И хотя так можно сказать о каждом из правнуков Саака, с сыном и дочерью Норы не сравнится в действенном милосердии никто. Каждое десятилетие кого-то отнимало. Семидесятые — Нора, восьмидесятые — Джон, девяностые — Иветта.
Тем временем, число публикаций Джеммы в прессе росло. Теперь это были не только рационализаторские предложения, но и очерки о женщинах в производстве и науке. В середине восьмидесятых ей была посвящена большая статья в «Советакан кин», если не ошибаюсь.
В шестьдесят лет она внезапно решила уйти с поста директора. Как же ее уговаривали в министерстве не делать этого! Говорили, что в республике не так много директоров-женщин, что она своим поступком наносит урон производству. Но ничего не помогло. Она ушла с поста. Без работы долго сидеть не могла, потому вскоре устроилась в НИИ рядовым сотрудником. Видимо, ей тогда казалось, что близится закат жизни. Но это было не так.
Вскоре ушла и из НИИ, к тому времени вышел на пенсию и Хачатур. Она вышивала, он читал. Однажды сказал, что нашел, наконец имя своей матери, оказалось, оно не грузинское, а все-таки часто встречается в старых армянских романах. Его не стало в 1994. Джемма сказала, что и она скоро уйдет. Ошиблась. Эмма тоже давно овдовела к тому времени, смутному и непонятному.
Особенно яркой дружба Джеммы и Эммы стала в девяностые, на нашей даче. Еще полная сил и активности тетя Эмма лезла с нами на ближний холм собирать полезные травы и смотреть в высоты на наши домики. А затем вниз — играть в нарды с Джеммой и спорить. Они постоянно спорили. Дело в том, что тетя Эмма в те непростые годы нашла большую поддержку в религии, а Джемма оставалась верна атеистическому воспитанию.
Они рассказывали нам о своей жизни, делились опытом, впечатлениями. Тетя Эмма часто говорила, как она жалеет, что у нее только один ребенок — дочь и еще двое внуков. Зато бог наградил ее большим количеством правнуков. Семерых из них она успела увидеть. В те годы обе много вышивали — мы и не знали в детстве, что они так умеют. А еще увлекались новомодными средствами для улучшения здоровья из газет. Имея образование пищевика-технолога, это безопасно, они сразу уверенно отметали все лишнее, так как знали о свойствах растений и плодов.
…Джемма Сааковна Киракосян скончалась в 2020 году. До конца дней она сохраняла остроту ума и была в курсе основных политических катаклизмов. Ей довелось пережить тех, о ком она заботилась в детстве — сестер и брата, а также мужа, любимого сына и внука. Верная Эмма, с которой они прошли всю жизнь плечом к плечу, опередила ее всего на год. В последние годы они общались только по телефону.
И какой бы атеисткой ни была наша дорогая бабушка Джемма, я верю, что когда-нибудь мы все-таки встретимся и с ней, и с нашей любимой тетей Эммой. Ведь когда надеешься на встречу с дорогими тебе людьми, лучше, чтобы правда осталась за Эммой, верившей в жизнь после смерти. Время узнать об этом наступит для всех.
Нарине ЭЙРАМДЖЯНЦ, литературовед
