В «The American Conservative» опубликована интересная статья под заголовком «Тревожные связи между войнами в Украине и Иране» за авторством известного политолога и старшего редактора издания Эндрю Дэя.
В своей публикации Дэй рассматривает взаимосвязь между войной вокруг Ирана и продолжающимся конфликтом в Украине, утверждая, что эти два кризиса всё сильнее влияют друг на друга и в совокупности повышают риски масштабной международной эскалации.
ПО СЛОВАМ АВТОРА, ПЕРСПЕКТИВЫ МИРНОГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ ВОКРУГ ИРАНА ВЫГЛЯДЯТ ВСЁ БОЛЕЕ ОТДАЛЁННЫМИ. Тегеран объявил о приостановке переговоров с США, выразив таким образом протест против действий Израиля в Газе и Ливане. Однако, по мнению Дэя, гораздо важнее не сам факт заморозки переговоров, а то, каким образом ближневосточный кризис отражается на других международных конфликтах, прежде всего на войне в Украине.
Хотя разговоры о «Третьей мировой войне» автор считает обычно чрезмерными и рассчитанными на привлечение внимания аудитории, он полагает, что реальные связи между различными очагами напряжённости сегодня недооцениваются.
Одним из ключевых факторов Дэй называет сотрудничество между Россией и Ираном. По его утверждению, Москва, рассматривающая Тегеран как стратегического партнёра, могла оказать ему помощь в нанесении ударов по американским объектам на Ближнем Востоке – в качестве своеобразного ответа России на поддержку, которую США оказывают Украине.
В статье приводится мнение аналитика Розмари Келаник из организации Defense Priorities, которая ещё после первых ударов США и Израиля по Ирану предполагала, что Россия может использовать поддержку Ирана как инструмент давления на Вашингтон. Согласно этой логике, Москва могла бы предложить ограничить помощь Тегерану в обмен на сокращение американской поддержки Украины. Однако расчёты России на изменение политики Запада не оправдались, поскольку США и их союзники продолжили поддержку Киева. Тем не менее, Кремль, как считает Дэй, получил новые возможности для влияния на ситуацию.
В качестве примера он приводит заявление аналитика Анатоля Ливена из Института Куинси. Ливен предполагает, что дальнейшее увеличение американской помощи Украине может подтолкнуть Россию к более тесному военно-техническому взаимодействию с Ираном, что способно повысить угрозу для американских сил на Ближнем Востоке.
Другим последствием ближневосточного кризиса автор считает ослабление украинских возможностей в сфере противовоздушной обороны. Он обращает внимание на все более истерические заявления президента Украины Владимира Зеленского о нехватке ракет-перехватчиков для систем ПВО. По версии Дэя, одной из причин такого дефицита стало активное расходование Соединёнными Штатами собственных запасов в ходе военных действий против Ирана.
ОТДЕЛЬНОЕ ВНИМАНИЕ АВТОР УДЕЛЯЕТ ДИПЛОМАТИЧЕСКОМУ ИЗМЕРЕНИЮ КОНФЛИКТА. Он утверждает, что Соединённые Штаты фактически снизили активность на российско-украинском направлении, поскольку их внимание оказалось переключено на события на Ближнем Востоке. Дэй критически оценивает подход администрации Дональда Трампа, заявляя, что президент так и не сформировал полноценную команду профессиональных дипломатов для подготовки мирного соглашения между Москвой и Киевом.
С точки зрения автора, ближневосточный кризис отвлёк даже тех переговорщиков, которые занимались украинским вопросом. В результате перспективы дипломатического урегулирования стали ещё менее определёнными.
Дэй акцентирует проблему доверия, заявляя, что после ударов США и Израиля по Ирану российское руководство стало ещё более подозрительно относиться к американским инициативам. Если раньше в Москве задавались вопросом, смогут ли будущие администрации США соблюдать возможные договорённости, то теперь, по словам автора, появились сомнения и относительно намерений нынешнего руководства Соединённых Штатов.
В подтверждение этой мысли приводится комментарий российского политолога Фёдора Лукьянова, который считает, что события вокруг Ирана снижают вероятность достижения переговорных решений в международных конфликтах. По словам Дэя, многие представители российских экспертных и политических кругов разделяют подобную оценку.
Недоверие, отмечает автор, наблюдается и со стороны Ирана. В статье цитируется мнение высокопоставленного иранского чиновника, который характеризует американскую переговорную команду как непредсказуемую и склонную постоянно менять свои требования. По мнению собеседника издания, это делает достижение устойчивых договорённостей крайне сложным.
Подводя итог, Дэй утверждает, что Дональд Трамп столкнулся сразу с несколькими взаимосвязанными кризисами. Прежние дипломатические достижения Вашингтона в Газе и Ливане оказались недолговечными, а конфликт вокруг Ирана продолжает расширяться и оказывать влияние на ситуацию в других регионах мира.
В качестве возможных последствий американский политолог называет дальнейший рост недоверия России к американской дипломатии, усиление российско-иранского взаимодействия и увеличение риска эскалации войны в Украине.
В заключение автор обращается ещё к одному потенциальному сценарию, задаваясь вопросом, не воспользуется ли Китай отвлечённостью США и истощением их ресурсов для усиления давления на Тайвань. По мнению Дэя, говорить о начале Третьей мировой войны пока преждевременно, однако вероятность более масштабного международного кризиса уже нельзя полностью исключать.
