Заявление Службы внешней разведки Армении о том, что «в некоторой стране» некие лица, якобы представляющие специальные службы, оказывают давление на армянских бизнесменов с целью поддержки некоторых политических сил на предстоящих парламентских выборах, прозвучало настолько туманно, что невольно вызывает ассоциации не с официальным документом государственного органа, а с началом старой сказки: «в некотором царстве, в некотором государстве».
В ТЕКСТЕ ЗАЯВЛЕНИЯ НЕТ НИ НАЗВАНИЯ СТРАНЫ, НИ КОНКРЕТНЫХ ФАКТОВ, НИ ДАЖЕ НАМЁКА НА ДОКАЗАТЕЛЬСТВА. Есть лишь обтекаемая формулировка о «некоторых лицах», «некоторой стране» и «некоторых политических силах». Подобная неопределённость скорее создаёт пространство для политических интерпретаций, чем проясняет ситуацию.
В этой связи невозможно не обратить внимание на любопытное совпадение. Сообщение Службы внешней разведки появилось практически сразу после публикации результатов социологического исследования международной консалтинговой компании Empirica, согласно которому предприниматель Самвел Карапетян оказался практически на равных с действующим премьер-министром Николом Пашиняном в гипотетическом рейтинге кандидатов на пост главы правительства.
Согласно результатам опроса, на общенациональном уровне 35% респондентов высказались в пользу Карапетяна, тогда как 34% поддержали Пашиняна. В Ереване разрыв оказался ещё более показательным: 49% опрошенных заявили о поддержке Карапетяна и лишь 24% — действующего премьера. Для любой власти подобные цифры являются тревожным сигналом. Особенно если речь идёт о столице, где традиционно формируется значительная часть политической повестки и электоральных настроений.
В этой связи трудно не заметить, что заявление разведки фактически формирует удобную информационную рамку: если в ближайшие месяцы популярность оппозиционных сил будет расти, это можно объяснить не внутренними политическими процессами, а «внешним вмешательством».
Подобная технология в мировой политике хорошо известна. Её логика проста: появление сильного оппонента сопровождается созданием нарратива о его возможной связи с иностранными центрами влияния. Таким образом общественное недовольство властью переводится из внутренней плоскости во внешнюю. Вместо вопроса о том, почему у действующей власти падает рейтинг, обществу предлагается обсуждать угрозу «чужого вмешательства».
Именно поэтому формулировка «в некоторой стране» выглядит особенно показательно. Она позволяет одновременно намекнуть на существование внешнего фактора и избежать прямых дипломатических обвинений. С одной стороны, создаётся ощущение серьёзной угрозы, с другой — сохраняется возможность манёвра: официально ни одно государство не названо.
В результате возникает странная ситуация. Государственный орган, обладающий серьёзными полномочиями и доступом к разведывательной информации, публикует сообщение, которое по степени конкретики напоминает не аналитический отчёт, а политический намёк, но еще больше сказки бабушки Вардануш.
Ещё более иронично это выглядит на фоне недавних заявлений европейских политиков о поддержке действующей власти в Армении. Если подобные заявления воспринимаются определенной частью общества как нормальный элемент дипломатии, то любые обвинения в «иностранном влиянии» неизбежно вызывают вопросы о двойных стандартах.
В КОНЕЧНОМ ИТОГЕ ТАКАЯ РИТОРИКА РИСКУЕТ ПРИВЕСТИ К ОПАСНОМУ РЕЗУЛЬТАТУ: любое проявление политической конкуренции будет объявляться результатом внешнего вмешательства, причем без каких-либо доказательств. Собственно, через подобные манипуляции со стороны власти мы уже проходили неоднократно – уже 6-ой год как проходим.
Очевидно и другое: если государственные институты начинают использоваться для формирования политических подозрений вместо предоставления обществу прозрачной информации, доверие к этим институтам в конечном итоге полностью обнуляется.
Поэтому главный вопрос сегодня заключается не в том, существует ли некая «некоторая страна». Главный вопрос — почему официальные заявления государственных структур начинают всё чаще звучать так, будто они написаны в жанре политической сказки.
Когда государственная аналитика превращается в намёки и недосказанности, общество имеет полное право спросить: где заканчивается разведка и начинается политическая технология. И это уже вовсе не сказка.
