«В Бейруте произошёл огромный разрушительный удар со стороны Израиля, жертвы уже превысили 300 человек, более 700 ранены, — проинформировал вчера вечером на своей странице в Facebook Маркар Тоумян, сотрудник ведущей ежедневной газеты Aztag Daily, выходящей в Бейруте на армянском языке. — Число погибших, к сожалению, продолжает расти, спасательные работы продолжаются по всему городу. Больницы находятся в чрезвычайном режиме, пытаясь справиться с огромным количеством пострадавших, многие из которых в крайне тяжёлом состоянии».
НА ФОНЕ ТРАГЕДИИ БЕЙРУТА АДМИНИСТРАЦИЯ США НАПРАВЛЯЕТ ПЕРЕГОВОРНУЮ ДЕЛЕГАЦИЮ В ИСЛАМАБАД, где в субботу состоится новый раунд переговоров по иранскому направлению. Делегацию возглавят вице-президент Джей Ди Вэнс, спецпосланник Стив Уиткофф и Джаред Кушнер. Переговоры состоятся после заявления президента США Дональда Трампа о достижении договорённости с Ираном о двухнедельном прекращении огня — договорённости, которую Израиль, по сути, нарушил. «США намерены добиться от Ирана передачи обогащённого урана, рассматривая этот вопрос как ключевой приоритет и «красную линию» в предстоящих переговорах», — заявила пресс-секретарь Белого дома Каролин Левитт.
Теперь по существу: стоит ли ожидать от предстоящих переговоров реальных результатов, способных потушить всё сильнее разгорающийся пожар войны на Ближнем Востоке? Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно внимательнее присмотреться к одной из ключевых фигур переговорного процесса — Джареду Кушнеру — и к его недавним публичным заявлениям.
«Иранская сторона пыталась затянуть переговоры, чтобы сохранить свои возможности по развитию ядерной программы. Мы видели, что никакой серьёзности не было. Они играли в разные игры, чтобы просто переждать Дональда Трампа и сохранить путь к созданию ядерного оружия… С иранцами нужно игнорировать многое из того, что они говорят публично. После начала войны Иран стремится «создать как можно больше хаоса» в регионе, включая удары по странам Персидского залива… Цель администрации Трампа — добиться такого соглашения, при котором Иран «будет вести себя как нормальное государство»», — заявил Кушнер.
Вдумайтесь в формулировку: «вести себя как нормальное государство». Что это означает? Это не юридический термин и не дипломатическая формула, a форменная идеологическая кувалда. Этакий ярлык, которым США традиционно маркируют «правильные» и «неправильные» страны. Очевидно, под «нормальным государством» в понимании Вашингтона подразумевается следующее: не мешать американской архитектуре влияния в регионе, не мешать Израилю вести силовые операции, быть предсказуемым и управляемым, отказаться от собственной региональной политики и перестать действовать вразрез с интересами США и их союзников. То есть «нормальность» здесь измеряется не международным правом, не суверенитетом, не принципами Устава ООН и не правом государства на оборону, а степенью удобства для Вашингтона и Тель-Авива.
Особенно абсурдно звучит это требование на фоне того, что Израиль регулярно наносит удары по инфраструктуре и жилым районам в соседних странах — и подобные действия в западной риторике не считаются «ненормальным поведением». Потому что Израиль — союзник. А союзникам, как известно, многое позволено. Проще говоря, формула давно отработана и предельно проста: если ты союзник США, ты «обороняешься». Если ты противник США, ты «террористическое государство».
Далее Кушнер произносит не менее показательную фразу: «с иранцами нужно игнорировать многое из того, что они говорят публично». Почему «нужно игнорировать»? На каком основании? И кто наделил США правом определять, какие заявления государства можно считать значимыми, а какие следует вычеркнуть из реальности?
НА ПРАКТИКЕ ЭТА ФРАЗА ОЗНАЧАЕТ СЛЕДУЮЩЕЕ: МЫ ЗАРАНЕЕ ОБЪЯВЛЯЕМ ИРАН ЛЖЕЦОМ; мы заранее объявляем любые публичные заявления Тегерана пропагандой; мы оставляем за собой право не воспринимать его аргументы и не признавать его позицию. И главное — мы формируем рамку, где любые слова Ирана автоматически считаются ложью, независимо от содержания. Весьма удобная конструкция. Потому что если завтра Иран скажет: «Мы не делаем ядерное оружие», ответ будет готов заранее: «Неважно, что они говорят. Они всегда врут».
Такой подход не имеет ровным счетом никакого отношения к дипломатии, а всего лишь к способу лишить оппонента легитимности как участника переговоров. И одновременно — моральная подготовка почвы для любых дальнейших действий: санкций, блокад, ударов, операций спецслужб, убийств и, в конечном счёте, масштабной войны. Именно поэтому параллели с войной, развязанной США против Ирака в 2003 году, из уст экспертов сегодня звучат всё громче. Структура нарратива пугающе узнаваема: объявляем режим «иррациональным и опасным», говорим про оружие массового поражения, заявляем, что дипломатия «не работает», утверждаем, что «у нас нет выбора», а затем развязываем разрушительную военную кампанию. При этом то, что доказательства могут быть неубедительными или вообще отсутствовать, никогда не становилось препятствием.
Прямых доказательств наличия ядерного оружия у Ирана нет — и это признают даже американские источники. Более того, существует принципиальная разница между ядерной программой и готовым ядерным оружием. Но подобные нюансы перестают иметь значение, когда задача заключается не в достижении мира, а в создании удобного повода для демонтажа страны, которая не вписывается в геополитическую схему США и Израиля.
Кушнер и подобные ему фигуры выступают не столько переговорщиками, сколько продавцами морального оправдания, в функции которых входит вылепить такую картинку, в которой США выглядят как «разумная сторона», Израиль — как «вынужденный защищаться», а Иран — как источник хаоса и нестабильности. При том что реальность имеет мало что общего с подобными нарративами.
Правда заключается в том, что международное право давно находится в коме, а международные стандарты применяются выборочно. Когда Израиль наносит удары по Ирану, Ливану или Газе — это называется «защитой» (self-defense). Когда Иран отвечает или действует аналогично — это называется «агрессией».
Обратите внимание: с одной стороны, в преддверии переговоров в Исламабаде пресс-секретарь Белого дома дипломатично сообщает, что «США намерены добиться от Ирана передачи обогащённого урана». С другой стороны, Пентагон открыто заявляет: либо Иран добровольно передаст обогащённый уран США, либо Вашингтон силой вывезет эти ядерные материалы. Как сказал на пресс-конференции министр обороны США Пит Хегсет: «Они либо передадут обогащённый уран нам, отдадут добровольно, или мы вывезем это, если нам придётся сделать что-то самим».
ЭТО, ИЗВИНИТЕ, НЕ ПЕРЕГОВОРЫ, А ЖЁСТКИЙ УЛЬТИМАТУМ ПОД ВИДОМ ДИПЛОМАТИИ. Формула «либо отдайте добровольно, либо мы заберём силой» — это язык рэкетира, только в костюме министра обороны. Переговоры предполагают обмен условиями, гарантии, механизмы контроля, взаимные обязательства. Здесь же схема максимально примитивна: «Отдай кошелёк сам — или мы тебе поможем расстаться с ним».
По сути, прямо перед переговорами в Исламабаде публично создаётся очередная прелюдия к силовому сценарию. США и Израиль уже не пытаются скрывать, что их конечная цель — не контроль над ядерной программой Ирана, а демонтаж его политической субъектности и превращение страны в управляемую территорию, лишённую права на собственную внешнюю политику. Именно поэтому все заявления о «деэскалации», «дипломатии» и «поиске мира» звучат сегодня как дурной спектакль.
Пока в Бейруте вытаскивают людей из-под завалов, пока города превращаются в руины, а число погибших растёт, Вашингтон, выходит, продолжает торговаться не за прекращение войны, а за формат её продолжения. Как ни крути, но если дипломатия выглядит как ультиматум, а переговоры звучат как угроза, значит, никакой дипломатии нет, а есть только подготовка к следующему удару? Хотелось бы ошибиться, очень хотелось бы. Потому что цена вопроса – жизни людей и судьба целого региона.
