На Южном Кавказе формируется новая геополитическая реальность, которую все сложнее объяснять исключительно через призму традиционного армяно-азербайджанского противостояния. Конфликт вокруг Нагорного Карабаха, который после событий 2023 года фактически исчез как самостоятельный фактор региональной политики, был лишь одним из элементов более масштабного процесса.
СЕГОДНЯ РЕЧЬ ИДЕТ О ФОРМИРОВАНИИ НОВОЙ ТРАНСПОРТНОЙ, ЭКОНОМИЧЕСКОЙ и политической архитектуры Евразии – от Китая и Центральной Азии до Каспийского региона, Турции и Европы. В этой системе Россия рискует постепенно утратить часть своих традиционных позиций, а государства, которые ранее считались частью российского геополитического пространства, начинают искать новые возможности для внешнеполитического маневра.
Одной из ключевых элементов этого процесса становится Азербайджан.
Еще несколько лет назад Баку воспринимался как государство, проводящее классическую многовекторную политику: поддерживая рабочие отношения с Москвой, развивая партнерство с Анкарой и одновременно взаимодействуя с Западом. Однако после 2020 года и особенно после подписания Шушинской декларации между Турцией и Азербайджаном в 2021 году, характер региональной политики существенно изменился. Формально этот документ закрепил союзнические отношения двух тюркских государств. Однако фактически он стал основой для более глубокой военно-политической координации в сфере обороны, безопасности, разведки, внешней политики и стратегического планирования.
Особенность ситуации заключается в том, что речь идет не просто о союзе двух государств. За Баку стоит Турция – член НАТО, обладающий собственными масштабными геополитическими амбициями. И если кто-то полагает, что эти амбиции Анкары ограничиваются Сирией, Ираком или Восточным Средиземноморьем, ему достаточно внимательно посмотреть на деятельность Организации тюркских государств, на турецкие учебники, на официальную риторику Анкары и на то, как последовательно выстраивается система политической, транспортной и экономической интеграции тюркского пространства от Босфора до северных провинций Китая.
После войны 2020 года и ликвидации армянского присутствия в Нагорном Карабахе Азербайджан получил возможность перейти от решения локальных задач к реализации гораздо более масштабного проекта. Центральным элементом азербайджанской политики становится так называемый «Зангезурский коридор» – транспортный маршрут, который должен соединить Китай, Центральную Азию, Каспийский регион, Азербайджан, Турцию и Европу в обход России.
Любители рассуждать о логистике обычно сводят подобные проекты к контейнерам, железным дорогам и грузовым терминалам. Однако дороги в XXI веке давно перестали быть просто транспортными маршрутами. Кто контролирует коммуникации, тот контролирует потоки капитала, торговли, инвестиций, политического влияния и безопасности.
ЕСЛИ МЕЖДУНАРОДНЫЙ ТРАНСПОРТНЫЙ КОРИДОР «СЕВЕР-ЮГ» СТРОИТСЯ ВОКРУГ СВЯЗКИ РОССИЯ-ИРАН-ИНДИЯ, то «Зангезурский коридор, являющийся частью глобального «Среднего коридора», формирует совершенно иную геоэкономическую ось – Центральная Азия-Каспий-Азербайджан-Турция-Европа. Причем передача США ключевого отрезка на этом маршруте в армянском Сюнике потенциально отсекает от этой магистрали китайские грузы.
В этой схеме Азербайджан превращается не просто в транзитную территорию. Он становится ключевым координатором всей системы.
При этом ошибкой было бы рассматривать происходящее исключительно через призму Баку и Анкары.
Особый интерес к реализации этой схемы проявляет Казахстан. Формально оставаясь союзником России и Армении по ЕАЭС и ОДКБ, Астана объективно заинтересована в развитии маршрутов, позволяющих снизить зависимость от российских коммуникаций.
Для Казахстана «Средний коридор» – это не только экспорт нефти, газа и урана в обход российской территории. Это возможность укрепить собственную роль в формирующейся системе транспортных связей между Китаем и Европой, расширить пространство внешнеполитического маневра и усилить собственную субъектность.
Не случайно Ильхам Алиев на Шушинском медиафоруме особо подчеркивал стратегическое значение сотрудничества между Баку и Астаной, прямо заявив, что без активного взаимодействия Азербайджана и Казахстана реализация крупных транспортных проектов на Каспии невозможна.
Для Москвы подобные процессы имеют особое значение. Если еще недавно Россия выступала естественным центром притяжения для государств Центральной Азии, то сегодня часть региональных элит все активнее рассматривает альтернативные варианты развития, в которых российская роль постепенно сокращается.
Между тем Иран остается главным и наиболее последовательным противником создания экстерриториального коридора через армянскую территорию. Причина проста. В Тегеране прекрасно понимают, что речь идет не о дорогах и железнодорожных линиях. Речь идет о переделе всего транспортного баланса Евразии. Поэтому происходящее сегодня вокруг Ирана выглядит крайне тревожно.
Последняя эскалация американо-иранского противостояния показала, что транспортные маршруты становятся объектами прямой геополитической борьбы. На днях под удары попали объекты инфраструктуры, имеющие непосредственное отношение к функционированию международного транспортного коридора «Север-Юг».
Среди атакованных объектов оказался железнодорожный мост Ак-Теке-Хан в провинции Голестан на линии Горган – Инче-Бурун. Этот участок обеспечивает железнодорожное сообщение Ирана с Туркменистаном, Казахстаном и далее с Россией через восточную ветку коридора «Север-Юг».
Сообщалось также о повреждении других объектов железнодорожной инфраструктуры на направлении Тегеран – Мешхед. Одновременно под ударами оказались энергетические объекты в районах Чабахара и Конарака.
Следует отметить, что порт Чабахар является одним из ключевых узлов южной ветки коридора «Север-Юг», который Москва, Тегеран и Нью-Дели рассматривают как основу альтернативной евразийской логистики.
И здесь начинается самое интересное.
ЧЕМ МЕНЕЕ УСТОЙЧИВЫМ ВЫГЛЯДИТ МАРШРУТ ЧЕРЕЗ ИРАН, тем привлекательнее становится направление через Каспий, Азербайджан и Турцию. Чем больше рисков возникает для связки Россия-Иран-Индия, тем выше значение «Среднего коридора».
На этом фоне заслуживают внимания и заявления Ильхама Алиева на Шушинском глобальном медиафоруме 2026 года о советском прошлом и российско-украинском конфликте, которые демонстрируют постепенное изменение внешнеполитической самоидентификации Баку.
Когда азербайджанский лидер говорит Украине никогда не соглашаться с «оккупацией», это уже не просто абстрактная дипломатическая формула. В условиях конфликта России и Запада такие заявления становятся частью стратегической линии.
Одновременно меняется отношение к советскому периоду. Он все чаще преподносится не как общая история народов бывшего СССР, а как эпоха потери независимости и оккупации. Для России это означает разрушение одного из последних элементов общего исторического пространства, которое десятилетиями обеспечивало влияние Москвы.
В результате складывается новая картина.
Военно-политический союз Турции и Азербайджана укрепляется. «Средний коридор» замыкается на юге Армении. Казахстан и другие государства Центральной Азии заинтересованы в его расширении. Иран сталкивается с возрастающим внешним давлением. Армения утрачивает позиции и возможности влияния на региональные процессы, становясь марионеткой Запада. А Россия остается поглощенной украинским направлением.
Все перечисленные процессы развиваются одновременно и усиливают друг друга.
Собственно, именно в этом и заключается главный вызов для России.
Формируется новая региональная система, в которой Азербайджан становится важнейшим элементом масштабного геополитического проекта, охватывающего Южный Кавказ, Центральную Азию, Каспийский регион и значительную часть тюркского мира.
ПРИ ЭТОМ БАКУ ПРОДОЛЖАЕТ ГОВОРИТЬ О партнерстве с Москвой, сохраняет рабочие отношения с Россией и старается пока избежать открытой конфронтации.
Но геополитика тем и отличается от дипломатии, что оценивает не заявления, а результаты.
А результаты показывают, что Азербайджан под руководством Ильхама Алиева прилагает не мало усилий для снижения роли России в транспортной, экономической и политической архитектуре Евразии.
Если воспринимать происходящее как набор временных тактических эпизодов, можно однажды обнаружить, что Южный Кавказ уже окончательно встроился в новую систему координат, а ключевые процессы в регионе развиваются без участия России или вопреки ее интересам.
Мир сегодня меняется стремительно. Слишком стремительно для того, чтобы позволить себе роскошь не замечать очевидное.
Eadaily.com
