С утверждением о том, что у войны не женское лицо, нельзя не согласиться – ведь трудно придумать более противоестественное животворящему женскому началу явление, чем война. Но очевидно также, что тем из представительниц так называемого слабого пола, кто решился взглянуть смерти прямо в глаза, удалось не только сохранить на карабахской войне свое лицо, но и стать настоящими героями, выполнив сполна свой долг перед Отчизной, народом и собственной совестью.
Война в определенной степени стерла половые границы: женщина, хранительница очага, не только обеспечивала надежный тыл, взвалив на себя все тяготы военного быта, но и нередко под шквалом вражеского огня вытаскивала с поля боя раненых, оказывая им спасительную первую помощь, и даже с оружием в руках защищала родину плечом к плечу с мужчинами. Сегодня мы расскажем об одной из них – Ануш Авакян, матери двоих детей…
КОГДА МЕНЯ ПОЗНАКОМИЛИ С НИМИ, ГАЯНЕ И ВАЛЕРИК УЖЕ ВОСЬМОЙ ГОД РОСЛИ КРУГЛЫМИ СИРОТАМИ. В 1990 году отец оставил семью, безвозвратно уехав в Россию. Уехал в тяжелую для родины годину, спасаясь от мобилизации на фронт. Мать же, наоборот, спустя год добровольно взяла в руки оружие, предпочтя долг перед родиной всему остальному, в том числе родительскому долгу.
Отец для себя, физически, спасся, став живым трупом для семьи, народа, родины. Мать же погибла на поле боя, оставив после себя память настоящего героя и… двух сирот, шести и семи лет.
Пошла бы Ануш Авакян на фронт, сумей она разглядеть будущее? Быть может, она не верила в худшее (все мы подсознательно отгоняем от себя саму мысль о смерти)? А может, она была уверена, что Родина-Мать заменит ее, не оставит детей без покровительства и ласки?..
Четкого ответа на эти вопросы трудно найти. Но в любом случае очевидно, что дети не должны отвечать за своих родителей. Не они должны отвечать за предательство отца и, быть может, бездумный героизм матери.
Гаяне и Валерик не сразу нашли среди бумаг удостоверение к медали «Материнская благодарность», которой их мать награждена посмертно за «особые заслуги в борьбе за свободу».
Дети пересказывали то, что не раз слышали и читали о своей маме. Рассказывали как посторонние, в стиле газетных заметок. Они, кажется, не успели почувствовать, впитать в себя материнскую заботу и ласку, и потому в их словах почти отсутствовало чувство.
С активизацией военных действий в 1991 году Ануш добровольно записывается медсестрой в Четвертый батальон. Ее пытаются отговорить:
– Ты женщина, мать. Не дай Бог что-нибудь случится… – убеждает родительница Астхик.
Ануш нежно обнимает маму:
– Дорогая, от каждой семьи на фронт отправляется кто-либо из мужчин. В нашей семье мужчина – я.
Женской ролью медсестры Ануш не довольствуется, на передовой старается не отстать от мужчин. Вскоре ей доверяют оружие, и вместе с подразделением единственная в нем женщина-боец бросается в самое пекло военных действий. Более того, Ануш умудряется отличиться и среди мужчин.
В боях за Карадаглу один из боевых товарищей, Арарат, получил тяжелое ранение. Гагик попытался вытащить его с поля боя, но был сражен огнем противника. Вражеская пуля настигла и последовавшего за ним Сергея – он истекал кровью… Наконец решилась Ануш. Подбодренные ее примером, ребята, рискуя жизнью, спасли раненых и вынесли тело Гагика. Вскоре в боях в Гадрутском районе была ранена сама Ануш – в колено. Командиру взвода Мгеру с трудом удалось вытащить ее с поля сражения.
НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ АНУШ ЛЕЧИЛАСЬ В ВОЕННОМ ГОСПИТАЛЕ В СТЕПАНАКЕРТЕ, ЗАТЕМ В ЕРЕВАНЕ. Родные и друзья перевели дух, успокоились – наконец Ануш одумается, вернется к детям. Не тут-то было. Она вернулась на передовую, опираясь на палку, и осталась там, несмотря на уговоры командиров и сослуживцев.
Еще через некоторое время Ануш назначают командиром БМП. Вместе с членами экипажа – Вагифом Кочаряном и Давидом Ладояном она направляется на самые сложные участки боев в Шушинском, Мартунинском, Мартакертском направлениях фронта. Ануш смело смотрит в лицо смерти, которая то и дело приближается вплотную.
Гаяне пересказывала то, что в свое время рассказали ей боевые товарищи матери: «Второй раз она получила ранение в Карадаглу. Совсем рядом с ничего не подозревавшей мамой разорвался снаряд «Града», ее отбросило метров на пятнадцать…»
В феврале 93-го смерть не пощадила бесстрашную женщину. Готовились к штурму оккупированного противником Вагуаса. В ожидании приказа о наступлении Ануш с ребятами расположилась рядом с БМП. Смерть снова явилась в образе разрывающегося снаряда. Осколки усеяли все тело Ануш, с ног до головы. Она скончалась на операционном столе. Все усилия врачей спасти ее жизнь оказались тщетными…
Тяжело становилось на душе от обстановки и атмосферы в квартире в послевоенном Степанакерте, где жили Гаяне и Валерик вместе с больной бабушкой Астхик. Прокопченные многолетним дымом стены и потолок, окна без стекол, заделанные одеялом. На стареньком серванте – большие фотографии в траурных рамах: Ануш и ее боевые друзья. Одно немного успокаивало – в углу горела электроплита, за которую дети с момента гибели матери не платили. А еще раз в год государство выдавало им 20 тысяч драмов, и раз в квартал одна из гуманитарных организаций дарила сухой паек, хватающий недели на две…
Бабушка, которой уже было семьдесят, обратилась к городским и республиканским властям с просьбой помочь отремонтировать квартиру и очень надеялась, что ее просьба не останется без внимания. А пока Гаяне и Валерик пытались сами решать совсем не детские проблемы, которые жизнь ежедневно ставила перед ними. Они исправно ходили в школу, стараясь не отстать от своих одноклассников и сверстников…
Им всё снилась и мерещилась мама…
