Осенью года нынешнего в Самарканде пройдет четвертый заключительный этап Акустической театральной школы, которая объединила более 70 молодых артистов из стран СНГ и Грузии. А осенью года будущего в Душанбе состоится очередной, уже шестой Международный Форум театральной молодежи. Оба гран-проекта реализует Московская Международная Конфедерация театральных союзов при поддержке Международного фонда гуманитарного сотрудничества стран СНГ.
Виктор РЫЖАКОВ, режиссер, педагог, профессор Школы-студии МХАТ, заслуженный деятель искусств РФ возглавляет не только Акустическую школу, но и экспертный совет, приехавший, чтобы выбрать спектакль, который будет представлять Армению в конкурсной программе Форума.
— Виктор Анатольевич, вы не просто любите приезжать к нам и даже привозить сюда своих студентов, вы наблюдаете…
— Я действительно наблюдаю за процессами, которые происходят в Армении, и это важное наблюдение, которое сложилось уже много-много лет назад благодаря Конфедерации театральных союзов. И чем ярче и древнее культура страны, тем больше особенностей в развитии театрального языка. Во всяком случае мы всегда, приезжая, учимся друг у друга — это уж точно. На протяжении всех этих лет я наблюдаю большие изменения в армянском театре. Новое и, как выяснилось, уже среднее поколение — Нарине Григорян, Гор Маркарян, Сурен Шахвердян — мы застали их, делающими первые шаги. А сегодня они руководят театрами, ставят спектакли и воспитывают новое поколение в театральном вузе.
— А какое у вас сложилось главное впечатление от нынешнего шоу-кейса молодой армянской режиссуры?
— Возможно, это нынешняя ситуация, социальная и политическая, заставляет театр становится не просто профессией, а способом анализировать этот мир. Тем более, что история мировой культуры отвечает на многие вопросы, стоит только быть внимательным. Вот «Дом на границе», который мы посмотрели в Гюмри — мы понимаем, что молодой режиссер совсем по-другому читает хрестоматийный текст Мрожека, говорит о человеческих проблемах, которые были всегда и, увы, будут, говорит о том, что человек — единственная ценность на земле. А в этом, как мне кажется, и заключается миссия театра. Все спектакли, которые мы посмотрели, свидетельствовали о серьезном внимании к человеку — через философскую метафору, через юмор, через гротеск. И мы понимаем, что молодые художники стали «образованнее», в первую очередь в человеческом смысле. Мне кажется, в очень правильном направлении развивается весь «механизм армянского театра». А большое количество лабораторий, в которых мне пришлось участвовать в Армении, помимо нашего экспертного совета, заставило обратить внимание на то, что это поколение — совершенно другое.
— В том числе быстро взрослеющее и становящееся профессионалами. Сегодня ходить до 40 лет в «молодых режиссерах» просто невозможно…
— Это вообще тенденция мировая — если в 25 лет ты не заявил о себе как художник, значит — все, проспал эту жизнь. С другой стороны, увлечение современной мировой культурой, которая строится на каких-то трендах, не значит понять этот мир. Не нужно торопиться. За экстравагантной формой, которая может привлечь зрителя, мы часто теряем содержание. Как говорил Венедикт Ерофеев, в этом мире все должно быть медленно и неправильно, чтобы человек не успел возгордиться… Для молодых людей, обладающих особым зрением, очень важно разглядеть в этой жизни обычного человека. Всегда все большое определяли безумцы — «мы все бежим в одну сторону, но посмотрите, что делает этот сумасшедший художник»! И мы восторгались им. И когда смотришь спектакль «Камень» о выдающемся скульпторе Ерванде Кочаре, понимаешь, что тема, которую затрагивают эти молодые люди вечная. Мне бы очень хотелось, чтобы в этом направлении молодежь развивалась и находила свой голос, рифмуясь с такими художниками, которые определяли в 20 веке какое-то общее настроение — не случайно, глядя на работы Кочара, мы вспоминаем Пикассо, Шагала… Армянская театральная молодежь ищет свой голос в правильном направлении.
— Вы посмотрели 6 очень разных спектаклей в Ереване и Гюмри. Есть какие-то общие тенденции, которые бросаются в глаза?
— Возможно, музыкальный ряд, который в некоторых спектаклях мне показался совершенно уникальным. Вот спектакль «Комитас» в Кукольном — он соединяет современного человека с корнями, уходит в детство. Это соединение традиции и новации — колыбельной, которую пела мать, отголоски армянского эпоса, простых историй, сказок, которые связывают поколения на все времена. Спектакли, которые были представлены в этом году, были наполнены какой-то особенной силой и какой-то особенной нежностью, исходящей от самой армянской земли. С другой стороны, было ощущение, что ребята внутренне сопричастны ко всем процессам, которые сегодня происходят. Где прячется эта иллюзия, которая вдруг тебя накрывает и убеждает, что существует другая реальность? Более того, театральная реальность вдруг оказывается сильнее. Во всяком случае ребята доказывали, что она побеждает.
«Человек — единственная ценность в этом мире» — и это слышалось буквально в каждом спектакле. В этом смысле, проводя международную лабораторию, в которой участвуют и армянские молодые артисты, мне очень важно и ценно, что голос Армении сегодня очень сильный и искренний. Мне бы очень хотелось, чтобы через десять лет мы бы с вами говорили — Господи, какое же выросло поколение уникальных художников! Я верю, что так и будет.
— Вы заговорили о лаборатории. Осенью в Самарканде пройдет последний этап Акустической школы, которая объединит больше 70 участников из стран СНГ и которую вы возглавляете. Как, на ваш взгляд, армянские молодые артисты проявляют себя в этом Вавилоне?
— Мне кажется, это один из сильнейших ресурсов, который у нас есть. Когда художники вдруг соединяются вместе и находят общий язык. Что отличает армянских ребят — они очень трепетно к этому относятся, в этом смысле они какие-то совсем несовременные люди. У них нет вот этого «Я знаю!», они очень внимательно общаются — с восприятием на грани чувственного. Повторюсь: трепетностью по отношению к человеку. Это стало в моих глазах отличительной чертой молодых людей армянского театра. Прикоснуться к человеку — для этого нужна какая-то особенная деликатность, осторожность. Это присутствует и в их стиле общения, и в их спектаклях, и это меня очень вдохновляет. Люди, которые не стремятся поражать какими-то формальными вещами, а подбираются к поиску своего языка. Я вижу, что многие вещи они наблюдают в европейском театре, они насмотрены, порой ощущается попадание под влияние каких-то сильных художников, что понятно в их возрасте, но сам факт, что они это знают, очень воодушевляет. В этом смысле образование — очень важная вещь. Ученики сегодняшней армянской театральной школы — яркие участники нашей Акустической лаборатории, они выделяются. Мы же уже говорили, что вот в Казахстане произошел какой-то прорыв в сторону самостоятельного театрального языка, и вот еще в Армении — голос, сотканный из обращения к собственной культуре и одновременно из всех процессов, которые здесь происходят. Это совершенно не значит, что люди замкнулись, просто они оценивают сегодняшний мир по другим критериям — собственным и очень человеческим.
— Вы все время настаиваете на том, что мы обязаны сохранить все творческие и человеческие контакты, которые строились десятилетиями, но ситуация в мире как-то мало этому способствует… Верите, что у нас хватит сил?
— Конечно! И то, как мы общаемся, свидетельствует о том, что мы все равно не сдадим этих позиций. Есть большая потребность встречаться, и мы меняем свои графики и маршруты для того, чтобы эти встречи состоялись. Это и есть то, без чего мы не можем справиться. Валерий Иванович Шадрин, человек, который всем собой отстаивал эти возможности общения и сотворчества, всегда говорил: «Наша задача сохранить то, что было сделано, сохранить это большое театральное здание — связь между художниками, которая может определить наше будущее». Только искусство способно вдохновлять человека, передавать ему какую-то потребность радоваться этой жизни и верить, что человек рожден для того, чтобы сделать этот мир лучше, а не для того, чтобы его разрушить. И чувство созидания в поколении, которое сформировалось во время агрессии, войн и революций, говорит о том, что они, может быть, лучше, чем мы.
