«Одним из самых неожиданных геополитических событий на Ближнем Востоке за последнее время (если оставить в стороне нынешнюю войну) стал разрыв отношений между Израилем и Турцией, — пишет в своей статье под заголовком «Израиль применяет к Турции тот же сценарий, что ранее – к Ирану» американский политический аналитик Мейсон Летто СТАЛЛИНГС. — Взаимные словесные выпады постепенно переросли в нечто, напоминающее полноценный дипломатический конфликт. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху назвал региональные амбиции Турции «агрессивными», а некоторые высокопоставленные израильские чиновники даже выступили за исключение страны из НАТО».
Особую тревогу – особенно на фоне конфликта, в который сегодня вовлечены Соединённые Штаты, – вызывают попытки израильских политиков проводить параллели между Турцией и Ираном. Так, бывший премьер-министр Израиля Нафтали Беннет заявил, что «Турция – это новый Иран», фактически намекнув на возможность будущего противостояния с Анкарой.
ПО СЛОВАМ СТАЛЛИНГСА, ИЗРАИЛЬ НА ПРОТЯЖЕНИИ ДЕСЯТИЛЕТИЙ ПОДДЕРЖИВАЛ ПРОЧНЫЕ СВЯЗИ С ТУРЦИЕЙ. Вплоть до начала 2010-х годов две страны активно сотрудничали в военной сфере, а Турция даже рассматривала возможность закупки израильских систем противовоздушной обороны. Исторически сотрудничество Израиля и Турции распространялось и на их деятельность в Вашингтоне. Часть израильского лобби долгие годы выступала «восторженным лоббистом» интересов Турции.
«Во многих вопросах за пределами Ближнего Востока Турция и Израиль также оказывались по одну сторону баррикад, — пишет Сталлингс. — На Южном Кавказе Израиль после распада СССР в 1991 году выстроил тесные отношения с Азербайджаном – стратегическим партнёром Турции и давним противником Армении. Во время Второй карабахской войны 2020 года и азербайджанской военной операции 2023 года как турецкое, так и израильское вооружение сыграло заметную роль в военных успехах Баку. За несколько недель до наступления 2023 года азербайджанские военно-транспортные самолёты тринадцать раз прилетали на одну из израильских авиабаз, предположительно, для получения вооружений. Хотя президент Азербайджана Ильхам Алиев выражал сожаление по поводу ухудшения отношений между двумя главными союзниками его страны, трудно представить, что столь тесное сотрудничество между Израилем и Азербайджаном могло бы сложиться без прежнего партнерства Израиля с Турцией».
По словам Сталлингса, сотрудничество доходило даже до того, что Израиль нередко фактически занимал турецкую позицию в спорах вокруг признания Геноцида армян. Кнессет, в том числе при правительстве Нетаньяху, долгие годы блокировал законопроекты о признании геноцида. (В настоящее время Израиль, судя по всему, пересматривает свою позицию именно из-за ухудшения отношений с Турцией.)
«Несмотря на столь длительную историю сотрудничества, отношения между двумя странами время от времени омрачались взаимной критикой, жёсткой антисионистской риторикой турецких властей и более серьёзными конфликтами – например, решением Турции приостановить военное сотрудничество после израильской операции 2011 года, в ходе которой погибли девять турецких граждан. Однако даже эти кризисы не мешали обеим сторонам продолжать взаимодействие там, где совпадали их интересы», — подчеркивает автор, добавляя, что именно поэтому нынешние заявления израильских политиков о том, что Турция стала «новым Ираном», а также попытки воспрепятствовать продаже американских истребителей F-35 Анкаре выглядят столь неожиданно. Однако во многих отношениях нынешняя динамика турецко-израильских отношений повторяет путь, по которому ранее развивались отношения Израиля с Ираном.
Сталлинг приводит комментарий политолога Трита Парси: «В основе ирано-израильского противостояния лежит убеждение Израиля, что единственный путь к собственной безопасности – сохранение военного доминирования в регионе. Ни одна страна Ближнего Востока, равно как и никакая коалиция государств, не должна обладать военной мощью, сопоставимой с израильской. Израиль должен иметь возможность сдерживать всех своих соседей, тогда как никто не должен быть способен сдерживать Израиль. Поэтому главную проблему для Израиля представляет не идеология Ирана, а его мощь. Показательно, что именно в середине 1990-х годов, когда революционная идеология в самом Иране заметно ослабла, Израиль внезапно начал представлять его как главную угрозу региону».
ПРИЧИНА БЫЛА ПРОСТА, — ОТМЕЧАЕТ ПАРСИ. ИСЧЕЗЛИ ДВА КЛЮЧЕВЫХ ФАКТОРА, КОТОРЫЕ ПРЕЖДЕ СБЛИЖАЛИ ИРАН И ИЗРАИЛЬ, – общий противник в лице Советского Союза и сильных арабских националистических государств, прежде всего Ирака Саддама Хусейна. Вместо этого стала формироваться новая, ещё только зарождавшаяся биполярная геополитическая система, в которой Иран и Израиль превратились в две самые сильные державы региона, не разделённые никакими буферными государствами. Кроме того, в Израиле опасались, что в случае нормализации отношений между США и Ираном стратегическая ценность самого Израиля для Вашингтона снизится, а американская поддержка в противостоянии с Тегераном окажется под вопросом.
Аналогичная логика долгое время определяла и турецко-израильские отношения. Несмотря на различия между турецким и израильским обществами и периодические взаимные претензии, сотрудничество сохранялось благодаря особенностям регионального баланса сил. И Турция, и Израиль имели общих противников – Советский Союз, баасистский Ирак, а позднее Иран. Более того, многолетняя напряжённость между Ираном и Азербайджаном стала одним из важнейших факторов поддержки Израилем Баку и одновременно – одним из источников турецко-иранских противоречий.
Когда же эти структурные условия изменились, исчезла и основа, удерживавшая отношения двух стран. Ослабление иранского влияния в Леванте после падения режима Башара Асада в Сирии и серьёзного ослабления «Хезболлы», а также, казалось бы, окончательная победа Азербайджана над Арменией после войны 2020 года лишили Израиль и Турцию той общности интересов, которая прежде объединяла их. Подобно тому как в 1990-е годы Израиль постепенно начал воспринимать Иран как своего главного соперника, теперь всё чаще в этой роли рассматривается Турция – как потенциальный конкурент израильского военного превосходства в регионе.
Куда приведет дальнейшее ухудшение турецко-израильских отношений, пока сказать трудно. По мнению автора, последние два десятилетия на Ближнем Востоке стали историей о том, как американское общество стремилось к сокращению военного присутствия США в регионе, тогда как правительство проводило прямо противоположную политику.
«Многие из недавних внешнеполитических кризисов США были тесно связаны с интересами и стратегическими расчётами израильского руководства, прежде всего с его восприятием региональных соперников. И если напряжённость между Израилем и Турцией продолжит расти, Вашингтону следует держаться от этого противостояния как можно дальше», — резюмирует Сталлингс.
