В ознаменование 125-летия со дня рождения живописца, графика, керамиста, мастера декоративно-прикладного искусства Рубена ШАХВЕРДЯНА Национальная картинная галерея Армении в трех залах первого этажа открыла выставку его работ, ставшую событием для специалистов и для широкого зрителя.
ОСНОВНУЮ ЧАСТЬ ЭКСПОЗИЦИИ СОСТАВИЛИ ПРОИЗВЕДЕНИЯ ИЗ КОЛЛЕКЦИИ ГЛАВНОГО МУЗЕЯ СТРАНЫ – Национальной картинной галереи, а также Музея народного творчества им. Ованеса Шарамбеяна и частных коллекций. Большинство произведений хорошо известны по прежним выставкам – республиканским и персональным. И все же собранные вместе они открываются какими-то новыми гранями, приобретают новый смысл и значение, позволяя в известной мере по-новому понять не только историю его искусства, но и раскрыть по мере возможности всю значительность творчества прекрасного и талантливого мастера.
На выставке, вобравшей в себя его жизнь и творчество, испытываешь какое-то светлое чувство от того, что перед нами раскрывается облик большого художника, бесконечно народного, сотнями нитей связанного с Арменией, ее солнцем, землей, народом. Он ее чувствует глубоко современно, так как его творчество не заимствует прямо, а скорее вдохновлено удивительным искусством предков. Все, что мы видим — произведения живописи, графики, изделия декоративно-прикладного искусства, олицетворяют то чистое, простое и важное, что есть в жизни, но увиденное глазами художника, который был сказочником, фантазером, невероятным тружеником. Он был поэтом. Он как будто заглянул к нам из прошлых эпох. Тут — поэзия, красота, философия. Энергия, глубина выражения, виртуозность пластических свойств, красота без украшательства, величие без напыщенности, гармония без приглаженности, жизненная сила без огрубления делают работы Рубена Шахвердяна истинными произведениями искусства.
Художник родился в Тифлисе в самом начале XX века, в городе, где тесно переплелись культуры, языки, традиции. В его ранних работах мы видим горячее дыхание и вечную музыку этого города, поблескивающего всеми цветами радуги, его своеобразие определяющее лейтмотив многих произведений. Вглядитесь пристальнее, и вашего слуха достигнет музыка старого Тбилиси. Вы услышите гортанные звуки песни загулявших кинто в широких шароварах, звон стаканов, шум застолья, протяжный голос продавцов мацони, говор разноязычного шайтан-базара, звуки зурны и дудука. Эти мотивы сохранились в творчестве Рубена Шахвердяна и в Ереване, куда он переехал в 1941 году. Кстати, в Художественном училище в Тбилиси он учился у таких мастеров, как Егише Татевосян, Александр Зальцман, Борис Фогель, представителей разных школ и направлений, эстетических подходов. Образы его картин могли зародиться именно на уютных тбилисских улицах, в причудливых переулочках, сквериках, где можно поразмыслить, помечтать. Но в них он стремится выразить свое чувство жизни, ищет в выразительности форм древних образцов искусства соответствия нынешним представлениям о красоте, добивается современности восприятия увиденного в целом. В них очевидна романтическая взволнованность, высокий накал чувств, острота и напряженность восприятия мира. И еще — личное отношение к людям, природе, предметам, быту.
ХУДОЖНИК КАК БЫ СИНТЕЗИРУЕТ РАЗНЫЕ ПЛАСТИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРЫ, НО ПРИ ЭТОМ В СВОЕЙ ОСНОВЕ ЕГО ТВОРЧЕСТВО несет элемент национального своеобразия. Будучи глубоко связан с художественными традициями старого Тифлиса, Рубен Шавердян и в Армении наряду с новыми впечатлениями и образами продолжает тему города, где он родился и сформировался как художник.
Собранные здесь образцы керамики, всяких изделий из шамота и глины, декоративных панно указывают на то, что Р. Шахвердян не боялся сюжета. Напротив, он стремился к воплощению большого смысла, глубокого содержания даже в самых малых формах. При этом он добивался тонкой мысли, самых сложных чувств наиболее экономными средствами пластического искусства. Здесь господствует атмосфера высокого вкуса, изысканной простоты. И примечательно, что глубинные родники этого мастерства – в неиссякаемом и щедром народном творчестве. Он был особенно искусен в понимании красок, света, четкости линий, их движения. По всей видимости, наиболее трудно создать нужную игру красок и оттенков, достичь четкости линий, выявить объем. Здесь нашли свое пластическое выражение первородные качества материала, эстетическая его природа.
Когда рассматриваешь многочисленные декоративные изделия, кувшины, вазы, солонки и другие образцы мастера возникает ощущение личного присутствия при его творческих исканиях, будто видишь, как из глины четко проступают формы, возникают мягкие пластические очертания вазы, ее архитектурный строй. Нельзя не проникнуться поисками Р. Шахвердяна. Созданные им произведения поражают простотой и глубоким проникновением в природу материала. Цвет, оттенки цветовых ритмов образуют не только форму, линии, пространство. Они как бы пластически выявляют содержание, внутреннюю сущность предмета.
Примечательно то, что художник, пользуясь древними образцами, никогда не копирует их: он идет как бы от самого духа этих вещей. Свойственная им простота объемов, а главное, удивительная культура материала, лежащая в основе всех этих произведений, наделили его мудростью древних гончаров. Сработанные навечно, добротно, как бы покоящиеся в уверенном и прочном бытии, эти посуды научили мастера такому же отношению к вещам. В предельно развивающейся культуре материала выступает то, что можно назвать художественной правдой.
ВО МНОГИХ РАБОТАХ Р. ШАХВЕРДЯНА СТОЙКО ПРИСУТСТВУЕТ ТЕАТР. Известный керамист действительно сохранил верность театру, который как сюжет и как празднично-импровизационное мироощущение есть в его декоративных рельефах, тарелках, сервизах, композициях, графических листах. Художник, видимо, просто любил театр и находил его присутствие в сюжетах неожиданных, как, например, в керамических блюдах. Как верно отмечает исследователь творчества художника Марина Степанян, «театральность и живость персонажей нашли свое живое воплощение в керамическом творчестве мастера, которое стало основой реализации его художественных идей. В керамике художник обрел пространство для более свободного выражения мысли, формы, цвета и орнамента, что позволило ему выйти за рамки традиционной живописи». Некоторые его модели были даже запущены в производство, однако художник всегда стремился к выразительности формы, несмотря на особенности производственного изготовления.
«Расширяя круг художественных влияний, Шахвердян никогда не ограничивался простым воспроизведением народного искусства, — отмечает М. Степанян. — Он внимательно изучал произведения Ближнего Востока, Армении, свободно соединял различные источники вдохновения… Все заимствованные мотивы становились частью его собственного художественного языка».
Его самые ранние бытовые вещи отмечены чувством подлинной декоративности и превосходным пониманием материала и технологии его обработки. Он прекрасно владел самыми разнообразными способами отделки и обжига простой глины, оставленной в ее естественном виде или обработанной цветными глазурями и поливами. Во всем видны большая взыскательность мастера к себе, настойчивые поиски и желание найти наиболее совершенное решение.
Рубен Шахвердян, судя по его живописи, графике, произведениям декоративно-прикладного искусства, сделал немало, оставив последующим поколениям бесценное наследие. Это был бескорыстный, одержимый мастер — отважный и дерзкий, редкий по цельности. Благодаря выставке в Национальной картинной галерее, облик его вновь ожил в нашей памяти во всей своей необычной привлекательности.
