Ситуация, которая складывается сегодня с застройкой центра Еревана, ужасающие перемены в его исторической структуре, пренебрежение правовыми и этическими нормами архитектурной деятельности заставляют задуматься об истинных причинах случившегося и в первую очередь разобраться в той роли, которую в этом сыграла действующая у нас система управления архитектурной деятельностью, и не только в столице.
На вопросы "ГА" в этом контексте отвечает один из сторонников и инициаторов реформирования профессиональной сферы, заслуженный архитектор Армении Сашур КАЛАШЯН.
— Сашур Грайрович, вы периодически выступаете с критикой правонарушений в процессах застройки центра столицы, да и не только. Изрядная доза вашего недовольства адресована мэрам и главным архитекторам городов. В то же время известно, что долгие годы, и небезуспешно, вы занимали должность главного архитектора второго по значимости города Армении — Ленинакана. Так что же произошло? Почему ваш патриотический пафос тех лет ныне обернулся неприятием к тем же структурам и должностям?
— Произошло то, чего в нормальном правовом обществе не должно было произойти. Происходящее же я бы охарактеризовал "силовой приватизацией градостроительной сферы" с ее преобразованием в некую "платформу" по отмыванию, а то и бездушному замуровыванию в камень и бетон всего того, что некогда являлось государственным, равно как и общественным достоянием, ныне же, перераспределившись, стало личной собственностью тех, для кого национальная идея и культурное наследие — "фальшивые категории", а истина — в перманентном прикарманивании всего, что можно перекроить и подороже перепродать. Самое же экстравагантное в этом процессе то, что он направляется и с исключительным рвением обслуживается не каким-нибудь второразрядным чиновником, а самим Главным Архитектором Города — служебным чином, который изначально был учрежден для решения совершенно обратной, исконно гуманной проблемы обеспечения здоровой среды обитания для своих сограждан. И не так уж важно, делалось это с позиций личных убеждений, установками сверху. Сегодня указы и установки сверху отнюдь не исчезли, но зато преобразились. Государственность же мышления, гуманизм целей градостроительства не только исчезли, но и стали наказуемы!
— В чем же, по вашему, суть этих преобразований?
— А в том, что если в недавнем прошлом, когда градостроительство являлось приоритетом государства и всецело возглавлялось им, а главные архитекторы городов назначались лишь с согласия и одобрения Госстроя Армении; когда перспективы развития городов обозначались на годы вперед, а проектирование объектов являлось уделом специализированных проектных институтов, основной функцией главного архитектора города являлся плановый землеотвод территорий в соответствии с утвержденным генпланом города с выдачей заданий по разработке проектов детальных планировок и привязок тех или иных типовых проектов зданий и сооружений и ведение дежурного плана реализации генплана. Индивидуальное же проектирование велось изредка, путем организации открытых конкурсов на лучшее концептуальное решение, после чего оформлялось архитектурно-планировочное задание и определялся автор разработки проекта будущего объекта. Все происходило гласно, слаженно и беспроблемно.
Ныне же — с переходом на рыночную экономику и на фоне безудержной приватизации земли и госимущества — градостроительная ситуация в республике, особенно в Ереване, дала резкий крен. Первым толчком к тому явился бурный процесс повальной и перманентной легализации незаконных строений. Затем объявились частные отечественные инвесторы, заинтересованные в той же легализации нажитых ими капиталов путем их вложения в недвижимость, что и положило начало строительному буму, обслуживание которого стало основной, если не самой главной функцией мэрий городов, да и правительства в целом. Процедуры же по выискиванию и отчуждению земельных наделов, выдаче архитектурно-планировочных заданий и разрешений на проектирование и строительство объектов возвели главного архитектора города в ранг веховой фигуры в делопроизводстве мэрий. Зародилась и по сей день процветает налаженная связка "заказчик — главный архитектор города — проектировщик", "взбодрившая" всю известную нам теневую экономику проектно-строительного комплекса, где основным поставщиком проектной документации становится лично главный архитектор города и опекаемый им узкий круг услужливых приспешников. Естественно, что у самого главного архитектора города не может быть претензий к разрабатываемым им же самим проектам, равно как и к проектам ему подопечных, и не столь уж важно, хромают ли они по качеству и вписываются ли в историческую среду. Спорить с главным архитектором бессмысленно. Его статус возведен в ранг "безупречного профессионала", слухи же о том, будто в городе царит градостроительный хаос, для него не более чем басни, сочиненные "кучкой завистников".
Властные же структуры самоотстранились от текущих градостроительных проблем, оберегая своего услужливого назначенца. В этом вся формула нынешнего градостроительного беспредела в городах (да и по всей территории Армении), протекающего по единому сценарию и вразрез с жизненными интересами широких слоев общественности, резкие всплески возмущения которой, скорее, напоминают сюжет известной басни Крылова про повара и кота Ваську.
— Выходит, дело не в одной только персоне главного архитектора города, но и некой "команде" проектировщиков. Какая-то несуразица. Люди с творческим началом, и архитекторы в том числе, обычно котируются как представители высокоинтеллектуальной и высоконравственной элиты. Почему же на первых ролях и с ними рядом объявляются именно те, кто не очень-то олицетворяет эти качества? Или, может, они подбираются особо?!
— Никто и не оспаривает мнения, что архитектура котируется как высочайшее из всех искусств. Отсюда и инерция мышления, идеализирующего некий "недосягаемый" образ архитектора. К сожалению, это всего лишь догматичное представление о тех, кто ныне в какой-то степени вовлечен в процесс архитектурного проектирования. Нельзя всю архитектурную братию подводить под одну общую гребенку творческого совершенства. Если их все же что-то и объединяет, так это всего лишь общность образовательного ценза, талант же и способности каждого из них проявляются со временем и оцениваются по результатам практической творческой деятельности. Те, кто имел счастье быть вовлеченным в творческий процесс, наверняка согласятся, что не променяли бы минуты этого счастья на годы растратного, зачастую неблагодарного администрирования. Истинно творческие натуры никогда не гонялись за должностями, если к тому не диктовали особые обстоятельства. Но и в таких случаях они самоотстранялись каждый раз, когда выяснялось, что принуждаемый сверху служебный конформизм выходит за рамки общепринятой морали и профессиональной этики. Иное дело, если имеем дело с "кадрами", для которых упомянутые морально-этические ограничения являются факторами третьестепенного значения. Вот они-то и востребованы ныне на служебных должностях и по той же логике тусуются синхронно с пертурбациями вышестоящих чинов.
— В связи с этим возникает глобальный вопрос: как долго может продолжаться подобная авторитарная практика управления архитектурной деятельностью в республике и насколько осязаемы пути его реформирования?
— Система эта будет действовать столь долго, сколь долго мы будем равнодушны к происходящим процессам и к той действительности, при которой главной и первичной обязанностью тех, кто ныне занимает авторитарную должность "главного архитектора города", будет умение выискивать и выставлять на "аукцион" общинную недвижимость исключительно в угоду личностно-коммерческим интересам игроков связки "инвестор — мэрия". И если это очевидно, то на вопрос зададимся вопросом: существуют ли должности главного архитектора в европейских городах? Ответ прост! Такой должности нет ни в одной цивилизованной стране, ни в терминологическом, ни в понятийном, ни в функциональном смыслах. Даже и представить себе такое невозможно — главный архитектор Парижа, Берлина или Лондона!. Само понятие "главный архитектор города" является абсурдным, это все равно что главный писатель, артист или композитор города.
В Европе, да и во всех цивилизованных государствах, архитектурная деятельность регулируется не главным архитектором города, а неправительственными профессиональными объединениями архитекторов, которые возглавляются избираемыми из своей среды председателями. Но и они не являются главными архитекторами городов, а тем более страны. Должность главного архитектора города — это всего лишь порождение советского тоталитарного режима, когда требовалось всю полноту власти сосредоточить в руках одного управляемого сверху человека. Так что если мы действительно стремимся в Европу, необходимо реформировать систему в соответствии с общепринятыми там принципами организации профессиональной архитектурной деятельности, к тому же регламентированными и одобренными Международным союзом архитекторов (МСА).
— Но почему мы медлим? И если не главному архитектору города, то кому в итоге надлежит осуществлять градостроительную политику в городах?
— Ответ до обидного прост. В погоне за жизнеобеспечением мы не сумели удержать свои культурно-ценностные приоритеты и подались в закононепослушание. Между тем как все страны Европы, на которые мы вроде бы ориентируемся, имеют сложившуюся законодательную базу и законопослушное население. Там для каждого города, а в городе для каждого района разработаны градоустроительные схемы с подробными, четко и однозначно сформулированными ограничениями по типу, функциональному назначению, высоте застройки, даже, в некоторых случаях, по членениям фасадных элементов (особенно в исторической части города) и другим градостроительным параметрам. Эти документы являются законом не только для проектировщиков, но и для всех рядовых граждан. Их нарушение карается лишением лицензии и потерей профессионального имиджа, множеством штрафных санкций. За соблюдением этих правил следит специальное муниципальное управление, отстаивающее прежде всего интересы муниципальной общины. Это управление является посредником между общиной и архитекторами. Оно в своем составе имеет весь набор специалистов, обеспечивающих выдачу комплексного заключения по представленному инвестором эскизу проекта.
— Как же работают европейские архитекторы без главного архитектора города?
— Предельно просто. Желающий построить что-либо покупает земельный участок в зоне, где его коммерческие интересы закреплены генпланом, выбирает проектировщика, который разрабатывает и согласовывает архитектурно-планировочное задание. Затем разрабатывается эскизный проект. В него входит концепция, включающая анализ ситуации (исторической, градостроительной, пространственной, транспортной, функциональной и т.д.), схемы и планы, а также необходимые для понимания решения — планы, фасады, разрезы, перспективы здания или сооружения. До 80% материала — суть обоснование принятого решения и только 20% — иллюстрации к объекту. Всю требуемую для этого информацию проектировщик получает беспрепятственно в полном объеме, часто в электронном виде и бесплатно. Все карты, выкопировки, схемы, данные по геологии берутся из электронного кадастра. Подготовленный "эскизный проект" утверждается заказчиком и лишь после этого передается в управление градостроительства на согласование. Там он направляется на экспертизу в подразделения управления по экологии, транспорту, охране памятников и т.д. Экспертное заключение — всего лишь страничка с ответами экспертов на 5-10 вопросов о том, выполнил или нет проектировщик те или иные установки.
— Что же, по-вашему, следовало бы сделать в наших городах и в первую очередь в Ереване?
— Если мы действительно осознали тяжесть нависшего над страной градостроительного коллапса и желаем днем раньше выйти из него, то прежде всего следует упразднить его главный очаг — институт главного архитектора города. Затем ввести временный мораторий на строительство в исторических центрах городов (в Ереване в первую очередь) пока не будут доработаны и утверждены правила строительства в них со всей палитрой обязательных ограничений. Нельзя допускать, чтобы один чиновник, какого бы он ни был ранга, своей властью решал, что и как строить в городе. Правила эти должны разрабатываться авторскими коллективами генпланов и зонингов территорий городов и сельских поселений, общественность должна быть проинформирована о них, что, собственно, и оговорено в действующем законодательстве.
Существующий градостроительный совет (ГС) при мэрии, с решениями которого органы местного самоуправления почему-то не обязаны считаться, следует реформировать, расширив его представительство. Совет этот в обязательном порядке должен быть выборным, а не назначаемым и обладать правом вето по обсуждаемым вопросам. При этом представительство чиновничьего аппарата в составе ГС должно быть исключено. Совет должен созываться лишь в случаях, когда рассматриваются и утверждаются территориальные зонинги или архитектор предлагает решения, выходящие за рамки утвержденных правил застройки. Все функции по согласованию заданий на проектирование должны быть переданы аппаратам архитектурно-планировочных управлений мэрий, главной обязанностью которых станет реализация градостроительных положений утвержденных градостроительных документов. Для решения этих и других предложений придется приложить очень много усилий как властным структурам, так и общественности, поскольку чиновники нелегко расстаются с властью. Но для этого всему нашему профессиональному сообществу (да и общественности в целом) необходимо заново заложить основы корпоративной этики, воспитать уважение к действующим законам и нормам, начать движение по пути к цивилизованным отношениям в области управления архитектурной деятельностью. А это возможно лишь с осознания ее важности уже на общегосударственном, законодательном уровне.
С удовлетворением следует отметить, что новоназначенный мэр столицы Тарон Маргарян уже предпринял первые шаги по реформированию руководимого им градостроительного совета. Однако одних только благих пожеланий ему в этом непростом начинании недостаточно, если мы, кровно заинтересованные в решении стоящих перед нами проблем, не сплотимся и не выступим единым фронтом в защиту интересов нашего профессионального сообщества, равно как и интересов всей нашей общественности в целом.
