ИЛЛЮЗИИ И РЕАЛЬНОСТЬ
Проводимая Министерством энергетики и природных ресурсов РА политика в области развития армянской энергосистемы может привести к очень серьезным проблемам не только в электроэнергетике, но и в экономике страны. Во-первых, это касается планов сооружения новой АЭС мощностью 1000-1200 МВт, отчего необходимо отказаться хотя бы до появления эффективных реакторов меньшей мощности. В Китае сейчас строятся блоки по 600 МВт, а, учитывая интерес небольших стран к развитию атомной энергетики, основные производители также начнут их выпускать.
Минэнергетики представляет новую АЭС как панацею от всех бед, однако АЭС предлагаемой мощности несет больше проблем, чем выгод. Изыскание средств на строительство — задача тяжелая. В 2007г. с подачи министерства правительством была утверждена программа деятельности до 2025г., в которой без должных обоснований предлагаются подходы и мероприятия, зачастую противоречащие друг другу. Так, принцип минимизации темпов роста цен и тарифов противоречит предполагаемому сооружению новой АЭС. Кстати, научные и проектные институты республики слабо привлекались к работам по развитию.
Предлагаемая мощность АЭС объясняется отнюдь не необходимыми объемами электроэнергии, а лишь отсутствием сегодня производства эффективных блоков меньшей мощности. Это приведет к удорожанию строительства, проблемам загрузки АЭС и резкому увеличению капвложений в потребительском тарифе.
Сооружение АЭС возможно либо за счет долгосрочного государственного кредита, либо привлечения внешних инвесторов. После завершения кризиса "дешевых кредитов" не будет, а требования заемщику ужесточатся. Если сегодня годовая выручка электроэнергетической отрасли составляет порядка $300 млн при уровне рентабельности в несколько процентов, привлечение суммы в $5 млрд проблематично, а с экономической точки зрения, нереально. При самых благоприятных условиях кредитования придется увеличить потребительский тариф не менее чем в два раза, что приведет к неплатежам, удорожанию продукции предприятий и использованию потребителями потенциала энергосбережения, который по оценкам министерства составляет 20-25%, и снижению роста потребления электроэнергии. Надежды на внешних инвесторов призрачны. Для этого необходимо создать выгодные экономические условия, что в случае с АЭС выражается в гарантированной покупке всей энергии на протяжении длительного времени. Так, для сооружения АЭС в Турции (4 блока по 1200 МВт) "Атомстройэкспорт" (Россия) в консорциуме с турецкой фирмой после скидок запросил тариф в 15,33 цента/кВтч в течение 15 лет при гарантированной покупке всей произведенной электроэнергии. Поэтому, с учетом проблем максимальной загрузки новой АЭС, предположение о двукратном увеличении потребительского тарифа слишком мягкое. Возникает вопрос: как быть с созданием конкурентной экономики? Обнародовать последствия – нереально, остается резко увеличить потребность в электроэнергии.
Выдвигается идея превращения Армении в серьезного экспортера электроэнергии в регионе. Почему бы нет? Договор с Ираном, предусматривающий поэтапное доведение поставок электроэнергии до 6,9 млрд кВтч – цифры, сравнимой с выработкой новой АЭС и превышающей сегодняшнюю внутреннюю потребность Армении. Все бы хорошо, но Иран будет оплачивать эту энергию не деньгами, а газом, а его негде эффективно использовать, кроме как на строящихся современных блоках Разданской ГРЭС и Ереванской ТЭЦ, но это всего 40%. Продать "АрмРосгазпрому" для газоснабжения потребителей также не получится. Учитывая высокую отпускную цену электроэнергии АЭС (не менее 12-14 центов/кВтч при самых благоприятных условиях), цена газа получится не менее $400-450 за тысячу куб.м, и газовики купят российский газ по более низкой цене (львиная доля акций принадлежит "Газпрому", которому невыгодно снижать поставки в Армению). Тогда возникает идея экспорта в Грузию и Турцию. Цена, которую мы сможем предложить, будет не меньше цены на электроэнергию АЭС плюс затраты на транспортировку. Грузия на это не пойдет, так как может покупать более дешевую электроэнергию в Азербайджане. Ограничение турецкого экспорта будет определяться, во-первых, ценой (ссылки на договоренность с турецко-бельгийской частной компанией при неизвестной позиции руководства отраслью Турции об определении цены на электроэнергию пропорционально цене газа неубедительны, так как в расчетах будет фигурировать кпд современных парогазовых установок, а не старых блоков). Получится цена, аналогичная приведенной для Грузии, плюс технические ограничения. Турция не может работать с Арменией параллельно. Для экспорта значимых объемов необходима дорогостоящая вставка постоянного тока. Другой вариант – это работа по линии Гюмри-Карс, что сегодня проблематично по политическим мотивам, но даже при наличии поставок их объем будет не более 10-15% от нашего внутреннего потребления. Опять нестыковка.
Плюс кризис. Спад приведет к существенному временному сдвигу достижения запланированных уровней электропотребления (после кризиса 1998г. только на восстановление уровня потребления ушло несколько лет). Плюс косвенная конкуренция с "АрмРосгазпромом", который проводит масштабную газификацию. Учитывая необходимость возврата вложенных средств и их незначительное обеспечение за счет экспорта, резкое увеличение тарифа для собственных потребителей неизбежно.
Почему же не реагируют заинтересованные организации, например, Комиссия по регулированию общественных услуг, призванная защищать права потребителей? Последнее повышение тарифов на 20% вызвало некоторое недовольство потребителей и, еще не вступив в действие, привело несколько энергопредприятий к убыткам из-за резкого удорожания доллара при переходе ЦБ на плавающий курс. Комиссия рекомендовала этим предприятиям привлечь кредиты при обязательстве их учета при следующем пересмотре тарифов. В результате на потребителя ляжет необоснованная финансовая нагрузка в виде оплаты достаточно высоких банковских процентов. Налицо игнорирование интересов потребителей. В каком же положении окажутся потребители при двукратном увеличении тарифов при сооружении АЭС? Вопрос, на который Комиссия обязана реагировать.
С тарифом ясно, но, может, у министерства есть более веские аргументы? Весомым доводом является диверсификация как средство обеспечения энергобезопасности страны. Но сторонники сооружения АЭС апеллируют к необходимости диверсификации энергоносителей, что само по себе правильно (ядерное топливо часто считают собственным энергоносителем), однако для максимизации загрузки АЭС ее энергия должна быть обменена на иранский газ, и фактически это будет замена собственного энергоносителя на внешний, договорные объемы которого негде эффективно использовать. Авторы этой концепции забывают, что при резком росте тарифов подрывается экономическая безопасность страны, что противоречит провозглашенному курсу на социально ориентированную экономику.
Что же предлагается взамен, учитывая приближение срока закрытия существующей АЭС (2016 год)? В 2010-2011г. будут введены в эксплуатацию современные парогазовые установки на Ереванской ТЭЦ и Разданской ГРЭС суммарной мощностью около 700 МВт. Тогда и начнется существенный экспорт в Иран, который необходимо будет либо прекратить к 2016г., особенно в зимнее время, что приведет к зависимости только от российского газопровода как по объему, так и цене, а также созданию образа ненадежного бизнес-партнера для Ирана. Другой вариант — нарастить поставки до договорных объемов за счет сооружения новых ТЭС на базе современных парогазовых установок (ПГУ). В этом и заключается суть предложения, преимущества которого очевидны.
Капвложения на 1 кВт установленной мощности таких установок в 4-5 раз меньше, чем на предлагаемой АЭС. Потребная мощность ТЭС с ПГУ будет определяться в соответствии с реалиями. Например, сооружение ТЭС суммарной мощностью в 1200 МВт в совокупности со строящимися блоками на Разданской ГРЭС и Ереванской ТЭЦ позволит полностью выполнить договорные обязательства с Ираном и обеспечить производство 3,5-4 млрд кВтч на бесплатном газе, что сравнимо с сегодняшним производством ААЭС, Разданской ГРЭС и Ереванской ТЭЦ вместе взятых, т.к. современные ПГУ могут обеспечить производство 4,6-5 МВтч, используя 1000 куб.м газа, тогда как Иран за этот газ требует поставки 3 МВтч, т.е. с учетом потерь энергии на транспортировку как минимум треть электроэнергии может быть получена на бесплатном газе. Это позволит снизить потребительский тариф как минимум в 1,5 раза по сравнению с вариантом сооружения АЭС при любых ценах на газ на мировом рынке.
Возможность размещения этой мощности по нескольким площадкам (Разданская ГРЭС, Ереванская ТЭЦ и существующая АЭС), обладающим инфраструктурой, включая линии электропередач, позволит снизить затраты инвесторов на каждую станцию и обеспечить их заинтересованность, используя договор с Ираном. Это также повысит управляемость энергосистемы в нормальных и аварийных режимах.
Возможность поблочного ввода (сооружение второго и последующего блоков занимает 1-1,5 года) позволит наращивать мощности на основе отслеживания ситуации по мере необходимости, что невозможно в случае с АЭС. Регулировочный диапазон таких блоков значительно больше, чем в случае с АЭС, что позволит повысить эффективность экспорта, учитывая, что цена пиковой энергии зачастую значительно превышает ночную.
Создание рынка электроэнергии и конкуренция при наличии нескольких инвесторов в варианте с ПГУ позволит разделить риски между собственником и потребителями.
Наличие газопровода Иран-Армения позволит диверсифицировать поставщиков газа. Строительство ПГУ вписывается в эту схему. Ссылки на угрозу энергобезопасности страны неубедительны. Выход из строя одновременно обоих газопроводов — российского и иранского – маловероятен плюс наличие газохранилища и возможность его расширения.
Судя по всему, в своем докладе, представленном в Совет безопасности, министерство не представило негативные последствия реализации проекта сооружения новой АЭС.
Если все так очевидно, то с какой целью для поиска инвесторов министерство привлекает австралийскую компанию, ведь на рынке сооружения АЭС в мире всего несколько игроков и министерство само могло бы вести переговоры? Уверен, что если австралийцы и найдут потенциальных переговорщиков, то предложенные условия будут явно неприемлемы для армянской стороны, если, конечно, задуматься о возврате средств.
Считаю необходимым разработку оптимальной стратегии развития армянской энергосистемы и построение эффективного рынка электроэнергии.
Учитывая важность вопроса, считаю, что отклики разнопрофильных специалистов по всем аспектам проблемы были бы очень ценны.