Они были обнаружены в Кармир-Блуре — на территории древнего урартского города и крепости Тейшебаини в Ереване. Об этом пишет Arkeonews со ссылкой на исследование, опубликованное в журнале Antiquity. Исследователи Аннарита Стефания Бонфанти, Роберто Дан, Нжде Еранян и Астхик Погосян изучили все известные бронзовые чаши с надписями урартских правителей — от Сардури I, сына Лутрипи, до поколения царей Руса. Cосуды в целом датируются периодом от конца IX до начала VII века до н. э. Тогда Урарту было одним из самых могущественных государств железного века на Армянском нагорье.
КАРМИР БЛУР – ХОЛМ, РАСПОЛОЖЕННЫЙ НА ЗАПАДЕ ЕРЕВАНА, НА ЛЕВОМ БЕРЕГУ РЕКИ РАЗДАН, впервые привлек внимание археологов в 1936 году, когда геолог А. Демехин, изучавший базальты реки Раздан, обнаружил на вершине холма обломок камня с клинописной надписью. В результате разведывательных археологических работ удалось раскопать обширное древнее поселение. С 1939 года холм стал объектом систематических археологических экспедиций под руководством директора Эрмитажа Бориса Пиотровского.
В VII—VI веках до н. э. на Кармир-Блуре находился урартский город-крепость Тейшебаини, ранее в XIII—VIII веках до н. э. доурартские поселения эпохи энеолита и ранней бронзы. Во время экспансии Урарту в Закавказье при царе Аргишти I это поселение было сожжено и разрушено. Около ста лет оно находилось в заброшенном состоянии, пока другой урартский царь, Руса II не выстроил на этом месте город-крепость. В VI веке до н. э. крепость была захвачена и сожжена, вероятно, скифами, и возможно, именно покрасневший от огня кирпич дал холму название – Кармир (красный).
В беседе с корр. «ГА» Астхик Погосян отметила, что бронзовые чаши ( их более 100) с именами урартских царей могли быть не только предметами элитной утвари, но и средством демонстрации власти, божественной легитимности и династической преемственности.
«Используя непосредственное изучение, макрофотографию, цифровую трассировку и сравнительную палеографию, мы проследили изменения в клинописных знаках на чашах, методах гравировки и царских символах, — сказала она. — Результаты показывают, каким образом правители Урарту преобразовали объект, находившийся под влиянием ассирийской придворной культуры, в самостоятельное средство выражения собственной власти».
Из рассказа А. Погосян можно узнать много интересного. Каждая чаша содержит круговую клинописную надпись, выгравированную вокруг центра ее внутренней поверхности. Хотя тексты кратки, они идентифицируют правящего монарха и устанавливают прямую связь между сосудом и царским домом. Это превращает чаши в нечто большее, чем просто утилитарные сосуды. Они представляют собой переносимые тексты, предназначенные для демонстрации в элитной среде, где качество бронзы, точность надписи и имя царя взаимно усиливают друг друга. Говоря современными терминами, они функционировали подобно царской пропаганде: как объекты, помещающие личность правителя в центр придворной, церемониальной и, возможно, религиозной деятельности.
По словам А. Погосян, исследование показывает сильное влияние Ассирии в период формирования урартского государства. Рифленые сосуды часто изображаются на рельефах IX века до н. э. из ассирийской столицы Нимруд, тогда как надписанные золотые сосуды, найденные в гробницах ассирийских цариц, свидетельствуют о практике маркировки ценных предметов царскими или посвятительными текстами. Правители Урарту заимствовали этот престижный визуальный язык, но не ограничились простым воспроизведением.
Ученые считают, что сосредоточение столь большого количества царских чаш в Кармир-Блуре может также свидетельствовать о последних десятилетиях существования Урарту. Археологические слои показывают, что сосуды были намеренно помещены в хранилище до разрушения крепости, а не рассеяны в результате нападения или оставлены в ходе хаотичного захвата.
Подобных коллекций нет на других урартских памятниках. Поэтому исследователи предполагают, что чаши, ранее распределенные по различным царским крепостям, могли быть собраны в Кармир-Блуре, когда он стал одним из последних политических центров государства.
«Вероятно, памятник был разрушен около середины VI века до н. э., что завершило длительный процесс производства, циркуляции и последующего накопления этих чаш,- сказала А. Погосян. — То, что сохранилось, представляет собой уникальное свидетельство того, как цари Урарту (Араратское или Ванское царство) делали свою власть переносимой. Украшенные именами правителей, изображениями львов, храмов и адаптированной клинописью, бронзовые чаши распространяли послание монархии далеко за пределы дворцовых стен — и сохраняли его почти три тысячелетия».
