«Что вы плачете здесь, одинокая, глупая деточка?.. » Эта фраза из песни Вертинского, ставшей лейтмотивом спектакля, звучит печально-саркастически, звучит бесшабашно и яростно…
Спектакль «ЯМА», поставленный Гором Маркаряном на сцене Русского театра им. Станиславского по повести А. Куприна, мастера реализма, стал воплощением мистического реализма и нереальной красоты. А еще стал прямым наследником пушкинского завета «… И милость к падшим призывал».
ОНИ ГРОМКО ПОЮТ: «ЧТО ВЫ ПЛАЧЕТЕ ЗДЕСЬ, ОДИНОКАЯ, ГЛУПАЯ ДЕТОЧКА?»… Убийственное шествие! Женька, главная героиня спектакля, бодро марширует впереди, неся подмышкой собственный труп в натуральную, что называется, величину. За ней — женская процессия, лихо бьющая в крышки кастрюль, как в литавры. И жизнерадостный аккордеонист — замыкающий. Они спускаются по пандусу — в театральную яму или просто яму, или в ад? Что-то от Кустурицы, что-то от «Веселых похорон», словом, от большой культуры. Потрясающе выразительный образ уходящих людей. Уходящих со сцены — театральной, исторической, житейской, экзистенциальной. И в нем есть визуальная перекличка с началом спектакля, когда мизансцена уже пророчит уход. Когда Женька в феерической пляске смерти бьет стулом о помост, словно «расстреливая» каждого участника спектакля — мизансцена уже знает!..
Повесть «Яма» посвящена суровым будням проституток в России начала прошлого века. Время, впрочем, особого значения не имеет, как следует из спектакля. Из спектакля не бытового, спектакля магического, спектакля берущих за душу режиссерских сюрпризов. И чем больше Гор Маркарян проникает в судьбы персонажей, чем большее выводит на первый план актеров, точнее актрис, тем больший эффект производит каждый режиссерский сюрприз, тем большую выразительность получает каждая его метафорическая находка. А ими спектакль полон.
Поставленная при содействии Министерства культуры Российской Федерации и АНО «Русские сезоны» «Яма» стала едва ли не главным событием сезона и фаворитом национальной театральной премии «Артавазд» — 5 номинаций, в том числе, «Лучший спектакль».
«Ходила вчера на «Яму». Потрясающе! Восторг!»… «Было интересно, что же нам покажут артисты из солнечной Армении… Великолепный, прекрасный спектакл «Яма»!!! Браво!!! Молодцы!!!»… «Спасибо ереванскому театру за «Яму». Потрясена женским составом спектакля. Свет, звук, игра, сценография, костюмы, хореография… Все на высшем уровне!»… «Потрясающая постановка Ереванского театра! Вот уже почти сутки под впечатлением!!!»… Это отзывы санкт-петербургской публики. На днях наш Русский театр вернулся с ХХVIII Фестиваля русских театров «Встречи в России», организованного театром-фестивалем «Балтийский дом», на сцене которого «Яма» прошла с оглушительным успехом.
ЖИЗНЬ В ПУБЛИЧНОМ ДОМЕ. ПРОСТИТУТКИ И ИХ КЛИЕНТЫ. РАССУЖДАЮЩИЕ о высоких материях и падении нравов студенты-либералы и взяточник и насильник полицейский. Хозяйка борделя, «паук и кровососная банка» Анна Марковна… Это череда жестоких романсов, в прямом смысле слова. Романсов без слез — в них главная проблема не «стоит ли жить?», а «как выжить?». В них есть эротика, прекрасные пластические сцены, поставленные Айарпи Зурначян, остроумно-драматично сыгравшей не только роль Любки, но и хореографа. И это особенная эротика — манкая, но безрадостная и больная. Здесь нет правых и виноватых, лишь естественное немилосердие жизни. И жизнь обыденная, но терпкая, и жизнь карнавальная у Гора Маркаряна соединены — он вообще мастер находить праздничную эстетику там, где ищут убожество и находят несчастье. И это, возможно, главный залог такого успеха спектакля.
Декорация «Ямы» очень проста – стол-трансформер, превращающийся во что угодно, очередная придумка уже многолетнего соавтора режиссера, художника Нелли Барсегян. Шика пространству придает лишь мерцание хрустальных люстр и зеркал, а еще потрясающая работа художника по свету Айка Агабекяна. Женщины отражаются в зеркале — смотрят на свое погибающее лицо, их взгляд ищет сочувствия — или уже не ищет?.. И этот мотив зеркала — классический мотив живописи — получает новый смысл, становится образом горькой и непререкаемой правды.
Символ этой горькой правды — Анна Марковна. В исполнении Елены Варданян — один из «Артаваздов» «Ямы» — это жесткая дикция и строгий жест по форме. Откровенность, не знающая стыда, немыслимая по цинизму, неподражаемая по остроумию — по сути. Она знает и о тех, кто побеждает в жизненной схватке, и о том, как победить в жизненной борьбе. Анна Марковна чудовищна не тем, что нещадно пьет кровь своих протеже, а в своей убежденности, что ее правда и есть правда немилосердной жизни, в которой все держат друг друга за горло. И в этой убежденности актриса устрашающе убедительна.
Вот она проходит по сцене, императрица в витиеватой прическе, и из-под ее бесконечного шлейфа, из ямы, выскакивают, как марионетки, девушки.
Гор Маркарян собрал настоящий цветник. Айарпи Зурначян, Анна Манучарян, Марина Топчян, Елена Есаян, Мельсида Акобян, Яна Тургунян — каждая сумела стать неповторимой краской спектакля, сыграть боль, но не гримасу боли, сыграть саркастически-безутешно, извлечь из насмешливых, даже агрессивных баллад нежную рыдающую ноту. А о том, как поют актрисы Русского театра, можно говорить долго и отдельно.
«ЯМА» АРАНЖИРОВАНА ПЕСНЯМИ И РОМАНСАМИ ЭПОХИ. И МУЗЫКОЙ НАРЕКА КОСМОС, еще одного постоянного соратника режиссера. Нервные пиццикато и монологи скрипки — мелодия возвращает душу марионеткам и придает человеческую логику театральным трансформациям.
Роль Женьки не только принесла Рипсиме Наапетян «Артавазда», она вывела молодую актрису на новую ступень, заставила говорить о ней очень всерьез. Тонкая высокая фигура, копна роскошных волос и глаза, которые невозможно забыть. Портрет Женьки. Портрет яростный и совершенно неотразимый. Сломленная вконец, поставившая на себе крест, но сохранившая таинственным образом и свое очарование, и свой трезвый ум и даже свои жизненные силы. Рипсиме играет деликатность души, вырвавшейся — или не вырвавшейся — из ада, играет бесстрашно и несентиментально. «Что вы плачете здесь, одинокая, глупая деточка?…» — она поет и танцует изящно и резко, с дьявольским темпераментом в приливе необузданного трагического веселья согласно старинному канону театра маски, самому что ни на есть человечному — чем острее страдание, тем лучезарнее ее улыбка.
Уже в который раз «Яма» в Русском театре идет на «солд-ауте». Почему? Наверное, потому, что сцена все расставила по своим местам: времена меняются, а жизнь по-прежнему немилосердна, а театр по-прежнему правдив и прекрасен. Так не плачьте, не стоит, моя одинокая деточка!
