Что в имени тебе моем?
У Министерства труда и социальных вопросов появится новое название — Министерство труда и благополучия. Слово хорошее, даже очень хорошее, но именно поэтому к нему хочется присмотреться внимательнее: что сегодня в Армении означает благополучие и по каким признакам его можно определить?
ДО СИХ ПОР СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА В ОСНОВНОМ БЫЛА СОСРЕДОТОЧЕНА НА ТЕХ, КОМУ необходима государственная помощь, то есть социально уязвимых, имеющих право на пособие и тех, кто в результате изменения критериев в эту систему уже не входит. Но между «социально уязвимым» и «благополучным» существует огромное пространство, на котором находятся люди, работающие, самостоятельно оплачивающие жилье, образование детей, лечение и другие расходы и старающиеся обходиться без государственной помощи.
Именно об одной из таких семей стоит поговорить. В столице супруги снимают квартиру за 200 тысяч драмов в месяц, то есть 2,4 миллиона драмов в год. Старшая дочь заканчивает Ереванский государственный университет, а год обучения обходится в 800 тысяч драмов. Младшая только поступила в Университет имени Брюсова, где учебная плата составляет 550 тысяч. Таким образом, только аренда жилья и обучение двух дочерей требуют около 3,75 миллиона драмов в год, или в среднем 312,5 тысячи драмов в месяц. При этом продукты, коммунальные услуги, транспорт, одежда, лекарства и другие расходы обычной семьи в эту сумму, конечно, не входят.
Для сравнения: по данным Армстата, среднемесячная номинальная зарплата в Армении в 2025 году составляла 303 140 драмов, увеличившись за год с 287 172 до 303 140 драмов. Разумеется, средняя зарплата не является доходом этой конкретной семьи, однако такое сопоставление позволяет увидеть масштаб обязательных расходов, которые необходимо обеспечивать еще до того, как речь зайдет обо всем остальном.
Вернемся к семье, пример которой мы привели. Муж большую часть года проводит на заработках за границей, а жена работает в чужом доме — готовит, убирает, занимается заготовками на зиму. Ее рабочий день начинается утром и заканчивается поздно вечером, практически без выходных. Если заболевает близкий человек или какие-то другие неприятные события, ей приходится отпрашиваться с работы; пропущенное время может означать вычет из заработка, а возможность отсутствовать ограничена.
Но за потерей нескольких часов или одного рабочего дня стоит и более серьезная проблема: если работодатель сочтет отсутствие неприемлемым, можно лишиться самой работы, а найти другую с сопоставимым доходом сложно. Поэтому человек оказывается зависим не только от размера заработной платы, но и от готовности работодателя считаться с тем, что у работника существует своя жизнь.
При этом семья делает именно то, чего от нее обычно и ожидают: родители работают, самостоятельно содержат семью, оплачивают образование дочерей и стараются дать им возможность получить профессию и начать самостоятельную жизнь. Они не обращаются к государству с просьбой о помощи. Но можно ли назвать такую семью благополучной?
Не бедные, но не благополучные
Именно здесь привычного разговора о бедности уже недостаточно. Официальный уровень бедности в Армении в 2024 году составлял 21,7%. При этом Армстат отдельно предупреждает, что из-за изменения выборочных весов после переписи населения 2022 года показатель за 2024 год нельзя напрямую сопоставлять с данными двух предыдущих лет. Для нашей темы это, впрочем, не принципиально: рассматриваемая семья находится не внутри категории официальной бедности, а за ее пределами.
<9>СРЕДНЯЯ ЗАРАБОТНАЯ ПЛАТА В СТРАНЕ РАСТЕТ, И ЭТО ВАЖНО ПРИЗНАВАТЬ. Но сама по себе динамика зарплаты еще не отвечает на вопрос, насколько устойчиво человек чувствует себя в своей повседневной жизни. Можно иметь работу и при этом не иметь финансового запаса. Можно оплачивать текущие расходы, но не быть готовым к болезни, потере работы или крупной незапланированной трате.
Именно на эту сторону финансового положения обращает внимание свежий барометр финансовых возможностей населения. По его данным, сбережения имеют 39,4 % опрошенных — заметно больше, чем в 2019 году, когда этот показатель составлял 31,5 %. Однако и сегодня финансовая подушка есть менее чем у половины участников исследования — у большинства ее по-прежнему нет. Долги имеют 55,5 % участников исследования, а среди тех, кто пользуется кредитами, 19,1 % сталкивались с просрочкой. Исследование 2025 года было проведено по инициативе и при финансовой поддержке Центрального банка независимой организацией Ampera и опубликовано ЦБ в июне 2026 года.
Эти цифры не являются статистикой бедности. Скорее, они позволяют увидеть другое измерение — насколько семья способна выдержать непредвиденные обстоятельства, не занимая деньги и не меняя резко привычный уклад жизни.
И здесь понятие благополучия оказывается значительно шире размера зарплаты. Благополучие предполагает не только возможность оплатить сегодняшние счета, но и некоторую уверенность в завтрашнем дне: наличие сбережений, возможность пережить временную потерю дохода, оплатить лечение или образование ребенка, не превращая любую неожиданность в финансовый кризис.
Есть у благополучия и еще одно измерение, которое значительно труднее выразить цифрой, — время. В трудовой статистике можно посчитать количество занятых, продолжительность рабочего времени, среднюю зарплату, но за этими показателями не всегда видно, сколько времени человек фактически отдает работе и сколько остается ему самому и его семье.
Можно ли считать благополучной женщину, которая работает с утра до позднего вечера и вынуждена очень осторожно распоряжаться даже несколькими часами собственного времени, потому что отсутствие на работе отражается на заработке? Можно ли считать благополучной семью, в которой один из родителей большую часть года находится за границей, поскольку без этого заработка трудно обеспечить привычный уровень жизни? И можно ли говорить о благополучии родителей, которые оплачивают детям образование, но достигают этого ценой практически полного отказа от собственного свободного времени?
Особенно заметной эта граница становится там, где семья еще вчера считалась нуждающейся, а сегодня после изменения критериев уже не входит в число получателей помощи. Формально ее положение изменилось: доход оказался выше установленной границы, и государственная поддержка больше не положена. Но квартира не стала дешевле, лечение не перестало требовать денег, а расходы на образование детей не снизились. Изменился прежде всего статус семьи — из нуждающейся она стала самостоятельной. Означает ли это автоматически, что она стала благополучной?
ВОПРОС ЗДЕСЬ НЕ В ТОМ, ЧТОБЫ ОБЪЯВИТЬ ТАКИЕ СЕМЬИ БЕДНЫМИ. Напротив, их самостоятельность заслуживает уважения. Но государственная политика, ориентированная на благополучие, должна видеть разницу между самостоятельностью и устойчивостью.
Если человек перестает соответствовать критериям социальной помощи, его расходы на жилье, образование, питание, лечение и транспорт от этого не снижаются. Остаются прежними и рабочие часы, которые он вынужден отдавать заработку. Поэтому сокращение числа социально уязвимых семей само по себе еще не может служить доказательством роста благополучия.
Возможно, именно это и является главным вопросом, который возникает в связи с переименованием министерства. Если государство ставит рядом с трудом слово «благополучие», то речь должна идти не только о том, чтобы человек имел работу и самостоятельно обеспечивал себя, но и о том, чтобы его труд позволял ему жить устойчиво, а не просто пережить очередной месяц. Благополучие в таком случае — это достойная и защищенная работа, доход, позволяющий думать не только о сегодняшних расходах, возможность растить и учить детей без необходимости отдавать работе все свое время, возможность иметь сбережения, пользоваться отпуском, заниматься здоровьем и оставаться рядом с семьей тогда, когда это действительно необходимо.
И тогда возникает, пожалуй, самый важный вопрос: достаточно ли того, что человек перестал нуждаться в социальной помощи, чтобы назвать его благополучным? Если ответ отрицательный, государству предстоит научиться измерять не только количество семей, которые вышли из категории нуждающихся, но и то, насколько изменилась их реальная жизнь. Потому что между «я справляюсь сам» и «я живу благополучно» есть существенная разница.
Переименование министерства само по себе эту разницу не устранит. Но оно может стать поводом посмотреть на социальную политику шире: не только на тех, кому уже необходима помощь, но и на тех, кто пока справляется самостоятельно, однако цена этой самостоятельности оказывается слишком высокой.
Недаром вспоминается старый советский мультфильм «Капитан Врунгель» и его знаменитая мысль: как вы яхту назовете, так она и поплывет.
Хочется надеяться, что с новым названием Министерства труда произойдет именно это — вместе с новым словом изменится и сам взгляд на человека. Если ведомство отвечает уже не только за труд и социальные вопросы, но и за благополучие, то благополучие должно стать не красивым дополнением к названию, а вполне конкретной целью. Ведь можно изменить название ведомства и оставить прежней систему координат. Тогда изменится вывеска, но не жизнь человека. А можно действительно спросить себя, что нужно работающей семье, чтобы не просто справляться самостоятельно, а чувствовать себя защищенной, иметь возможность планировать будущее, растить детей и при этом не отдавать работе всю свою жизнь. И тогда название действительно начнет работать на свое содержание.
Как яхту назовете, так она и поплывет. Главное, чтобы новый курс был выбран не только на бумаге.
