«Упаси Бог жить в эпоху перемен…». Эта древняя фраза все чаще приходит на ум при каждом новом витке борьбы за власть в Армении. Особенно — в предвыборные периоды, когда политическая жизнь окончательно сбрасывает с себя остатки сдержанности и превращается в нервную, агрессивную, местами откровенно озлобленную схватку.
АГИТАЦИОННЫЕ РОЛИКИ, ГДЕ ЗВУЧАТ КРИМИНАЛЬНЫЕ КЛИЧКИ ВМЕСТО ИМЕН. Угрозы «разобраться» с противоборствующими кандидатами. Потоки оскорблений, льющиеся через рупоры агитационных кампаний и бесконечные соцсети, где фейковые аккаунты и новоявленные блогеры соревнуются в степени публичного унижения выбранной мишени.
Страна, пережившая войну, потерю Арцаха, тысячи человеческих трагедий, внутренний раскол и тяжелейший кризис доверия, сегодня живет в атмосфере постоянной эмоциональной мобилизации. Но вместо разговора о будущем общество вновь и вновь втягивают в бесконечную войну взаимного унижения между оппонентами и их сторонниками.
И в этой схватке — уже не за политическую победу, а за моральное уничтожение противника — выигрывает тот, кто первым опускает планку допустимого. Кто громче оскорбит? Кто сильнее унизит? Кто быстрее превратит политическую дискуссию в публичную травлю до того, пока выбранная мишень вынуждена будет удалить свой аккаунт в соцсетях? И самое страшное — к этому начинают привыкать.
Еще недавно Армении обещали новую эпоху — эпоху достоинства, справедливости и даже «счастья», о котором говорилось в предвыборных лозунгах партии власти. После событий 2018 года обществу обещали новую политическую культуру, уважение к человеку, независимый суд и демонтаж системы страха. Но спустя годы политическая сцена все чаще напоминает не парламентскую республику, а эмоциональный стрим, где главная задача — не убедить, а уничтожить противника морально.
Бьющийся в экзальтированных конвульсиях представитель власти без разбора сыплет проклятиями и оскорблениями на уровне дворовых разборок. А вслед за прозвучавшими угрозами нередко почти синхронно следуют действия силовых структур — обыски, задержания, скоропалительные судебные процессы с заранее предсказуемым общественным эффектом.
В публичном пространстве звучат слова, которые еще несколько лет назад казались немыслимыми для государственных деятелей. Политические оппоненты без всяких последствий называют друг друга «предателями», «турками», «врагами народа», «реваншистами», «агентами», «ничтожными существами». Унижение стало политической технологией. Грубость — частью образа силы. Причем эта агрессия давно вышла за пределы парламентской перепалки.
Каждый резонансный кризис последних лет сопровождался не только политическими столкновениями, но и настоящей общественной истерией. После войны 2020 года общество оказалось расколотым до предела. Затем последовали взаимные обвинения в предательстве, массовая травля оппонентов в соцсетях, кампании ненависти, громкие задержания, уголовные дела, информационные сливы и демонстративные аресты на фоне политических кризисов.
Постепенно складывалось ощущение, что страна привыкает жить не в режиме демократии, а в режиме постоянного внутреннего чрезвычайного положения. Особенно тревожно то, что язык политической агрессии перестал быть маргинальным. Он стал частью официального публичного пространства. Государственный язык все чаще напоминает комментарии в соцсетях, а политическая полемика — дворовую драку в прямом эфире. И проблема уже давно не только в политиках. Проблема — в атмосфере. В том, что ненависть постепенно становится способом общественного существования.
АРМЕНИЯ ВСЕГДА ВЫЖИВАЛА НЕ ТОЛЬКО АРМИЕЙ И ЭКОНОМИКОЙ. Она держалась внутренней культурой и уважением — к слову, семье, старшим, образованию, человеческому достоинству. Именно это помогало народу сохранять себя даже в периоды исторических катастроф.
Но сегодня разрушается именно эта внутренняя ткань. Когда государственный язык становится непристойным, общество неизбежно подхватывает эту манеру общения. Когда публичное унижение становится нормой политической жизни, уважение перестает быть общественной ценностью. Когда презумпцию невиновности начинают подменять телевизионными обвинениями и политическими ток-шоу, люди перестают доверять не только власти, но и самому институту справедливости.
Особенно болезненно общество воспринимает совпадение громких уголовных дел с периодами политической напряженности. Аресты активистов, задержания участников протестов, резонансные процессы против оппонентов власти, сопровождаемые информационным шумом еще до судебных решений, формируют у многих ощущение избирательности правосудия — даже если каждое отдельное дело формально имеет юридическую основу.
А потеря доверия к справедливости — это уже государственная проблема. Не менее опасен и моральный эффект происходящего. Сегодня армянские дети и подростки растут в атмосфере, где политики кричат, унижают, публично оскорбляют и травят друг друга. А потом взрослые удивляются участившимся случаям школьной агрессии, буллингу, проявлениям цинизма у молодежи и исчезновению уважения к старшим. Но дети всегда копируют взрослых. Общественность все меньше спорит и все больше ненавидит. Любое общественное событие моментально превращается в повод для взаимной ярости. Друзья удаляют друг друга из социальных сетей. Застолья на помолвках, свадьбах, именинах и даже похоронах все чаще заканчиваются ссорами из-за «не той» политической симпатии или поднятого тоста. Даже в семье перестают говорить о политике за столом, чтобы не поссориться.
Люди устали не только от бедности, тревоги и неопределенности. Они устали от постоянной психологической войны всех против всех. И в этой атмосфере постепенно исчезает главное — ощущение общей страны, единства нации. Самое опасное сегодня даже не политический кризис, а привыкание общества к ненависти. Потому что государства начинают разрушаться не только тогда, когда теряют территории. Иногда они начинают разрушаться гораздо раньше — когда теряют уважение к слову, к человеку и к самим себе.
И главный вопрос сегодня уже не в том, кто победит на очередных выборах. Главный вопрос — какой народ останется после этой эпохи внутренних войн, взаимного унижения и политической озлобленности.
