Астанинский саммит поставил вопрос ребром. Цена выбора должна быть понятна до голосования – не после. Об этом пишет политэконом, исполнительный директор Applicata – Centre for Strategic Solutions (Бишкек), эксперт Валдайского клуба Кубатбек Рахимов.
Цена выбора
На пресс-подходе по итогам майского саммита ЕАЭС Владимир Путин сделал нечто редкое для такого формата: он говорил не как политик, а как бухгалтер. Пункт за пунктом, без риторики. Потеря беспошлинной торговли. Пересмотр железнодорожных тарифов. Статус трудовых мигрантов – с «трудящихся ЕАЭС» на «мигрантов СНГ». Повышение цен на энергоносители. Суммарный счёт по экспертным оценкам – минус 14% ВВП.
Я бы не стал буквально принимать эту цифру: она отражает максимальный сценарий и сформулирована заинтересованной стороной. По моим собственным расчётам, реалистичный диапазон немедленных потерь – 5−7% ВВП. Но даже половина от путинской оценки – это серьёзный удар для экономики с ВВП около $ 25 млрд. И главное: счёт должен быть выставлен и оплачен до того, как принято решение, а не после.
Маленький человек считает лучше политиков
В дискуссии об интеграции принято апеллировать к макроэкономике и геополитике. Я предпочитаю другую оптику – оптику маленького человека. Он не ошибается. Это вопрос его выживания.
Для Армении эта оптика выглядит следующим образом. Более 40% туристов, приезжающих в страну, – из государств ЕАЭС (из ЕС – лишь 3%). Газ и электричество поставляются по внутрироссийским тарифам: разрыв с европейскими ценами – почти четырёхкратный. Армянские фуры беспрепятственно курсируют по территории союза без разрешительных документов. Армянские работники трудятся в России без патентов, квот и экзаменов по языку – на тех же условиях, что и российские граждане.
Самый болезненный пункт в путинском перечне – не газ. Это именно трудовые мигранты. Смена статуса с «трудящегося ЕАЭС» на «мигранта СНГ» – это патенты, пятилетний ценз для доступа к медицинскому страхованию, разрешительный порядок для работодателя. Сотни тысяч армянских семей живут на переводы из России. Этот удар придётся на кухонный стол, а не на геополитическую карту.
Path dependence: колея, которую не видно
Экономисты используют понятие path dependence – зависимость от колеи. Применительно к Армении оно имеет буквальный смысл. Железная дорога страны находится в управлении РЖД – выход из ЕАЭС немедленно поставит вопрос об инфраструктурных контрактах. Армянская АЭС построена на советских технологиях и эксплуатируется с участием Росатома. Разговоры о Westinghouse или французских операторах звучат экзотично на фоне того, что французская атомная корпорация несколько лет назад прошла через процедуру банкротства и была вынуждена сменить название.
Симптоматичен и египетский кейс: пытаясь диверсифицировать поставки нефтепродуктов, Армения закупала их в Египте. Это суверенное право – хозяин барин. Но вопрос о том, насколько египетское топливо оказалось дороже прямых поставок в рамках ЕАЭС, почему-то остался без публичного ответа.
Обещания против факта
По данным Евразийского банка развития, накопленные инвестиции в Армению составляют $ 4,9 млрд, из которых 86% – российского происхождения. Для сравнения: европейские партнёры на одной из встреч в Ереване пообещали € 2,5 млрд инвестиций. Обещания против реально вложенного факта – разница ощутимая. Когда именно придут европейские инвестиции, в каком объёме и на каких условиях – это ещё предстоит выяснить.
По данным опроса EUNEIGHBOURS east, 69% граждан Армении доверяют Евросоюзу, но лишь 45% поддерживают вступление в него. Разрыв в 24 процентных пункта – это не статистический шум. Это сигнал: люди симпатизируют Европе, но не уверены, что готовы заплатить реальную цену за членство.
Суперпозиция закрывается
Три года Армения удерживала то, что можно назвать стратегией суперпозиции: не выбирать, пока не заставят. Саммит в Астане показал: окно закрывается. Совместное заявление четырёх президентов с призывом к референдуму и решение подготовить к декабрю 2026 года доклад о последствиях приостановления договора о ЕАЭС – это уже не предупреждение. Это процедурный отсчёт.
Юридическая невозможность совмещения двух таможенных союзов – не политическая позиция, а арифметика. Единый тариф не может одновременно быть двумя разными тарифами. Это понимают все стороны, включая Ереван.
Идеальный момент для переговоров о «мягком разводе» – с сохранением двусторонних преференций вне рамок союза – уже упускается. Чем дольше тянуть, тем хуже условия для Еревана при любом исходе. Маленький армянский человек это чувствует – даже если большая политика делает вид, что выбора ещё нет.
