Интересные новости по Ирану: сначала появилась информация о том, что Тегеран получил официальное приглашение присоединиться к Мекканскому соглашению между Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном. Глава пресс-службы парламента ИРИ Мехди Рахими заявил (по сообщению RT), что иранское руководство рассматривает это предложение. А затем официальный Тегеран эту информацию не подтвердил. Более того, официальный представитель МИД Ирана Исмаил Багаи заявил, что Иран не получал формального приглашения присоединиться к Мекканскому соглашению. Однако одновременно Багаи сообщил, что Ирану предлагали провести диалог с соответствующими странами по вопросам, связанным с коллективной безопасностью в регионе.
КАЗАЛОСЬ БЫ, СЕНСАЦИЯ ОТМЕНЯЕТСЯ. НА САМОМ ДЕЛЕ СЕНСАЦИЯ ВСЕ ЖЕ ЕСТЬ, ЕСЛИ ВЧИТАТЬСЯ В ФОРМУЛИРОВКИ. Сначала глава пресс-службы иранского парламента (тоже лицо официальное) говорит о приглашении в Мекканский пакт, следом МИД Ирана заявляет, что формального приглашения не было, но при этом признает наличие предложений о диалоге по вопросам региональной коллективной безопасности.
То есть вопрос, надо полагать, действительно обсуждается. И даже если речь пока не идет о вступлении Ирана в Мекканский пакт здесь и сейчас, сам факт обсуждения темы весьма показателен.
Напомним, что 7 августа Саудовская Аравия, Турция и Пакистан заключили соглашение о взаимной обороне, предусматривающее, что вооруженное нападение на любую из трех сторон будет рассматриваться как нападение на всех. При этом речь идет как о совместной обороне, так и о сотрудничестве в сфере обмена разведданными и координации региональной безопасности.
И вот здесь начинается самое интересное. Если информация о возможном подключении Ирана к этому процессу в ближайшее время получит официальное подтверждение (а сегодняшнее заявление МИД Ирана по сути, этого не исключает), это станет очень серьезным геополитическим разворотом. Ну, например, Саудовская Аравия и Иран, будучи стратегическими конкурентами по разные стороны региональных «баррикад», вдруг окажутся в одной компании в плане коллективной безопасности.
Вспомним, что Тегеран неоднократно подчеркивал, что безопасность региона должны обеспечивать страны региона, а не внешние силы (в частности, США). И если сейчас с Ираном действительно обсуждается создание механизмов коллективной региональной безопасности, то получается именно то, к чему Тегеран давно призывал: государства региона начинают сами искать способы обеспечивать собственную безопасность. И тогда США рискуют оказаться пятым колесом в телеге.
Любопытнее всего в этой связке оказывается роль Турции – она и член НАТО, и одновременно строит собственную систему региональных отношений. И если Турция, Саудовская Аравия и Пакистан готовы обсуждать с Ираном вопросы коллективной безопасности, получается уже не «анти-иранский блок», а гораздо более сложная региональная архитектура, в которой Тегеран потенциально может оказаться одним из участников. Причем если речь пойдет именно о полноценном присоединении Ирана к новосозданному военному блоку, геополитические последствия будут поистине эпические. Получится, например, что Саудовская Аравия фактически соглашается считать нападение на Иран нападением на себя, ну, и Иран, соответственно, будет считать военную агрессию в отношении Саудовской Аравии нападением на себя.
Понятно, Мекканский союз – не дубликат НАТО по своему размаху, но и не пустышка. Связка Саудовская Аравия (у которой деньги и нефть) – Турция (мощная армия и серьезный военно-промышленный комплекс) – Пакистан (ядерное оружие и военный потенциал) – Иран (сильная армия, ракетные возможности и уникальная география в плане выходов к Персидскому заливу и Ормузу) выглядит достаточно серьезной, чтобы заставить США нервничать. Само соглашение уже рассматривается как попытка региональных держав увеличить собственную способность обеспечивать безопасность на фоне нестабильности и ослабления прежней зависимости от американских гарантий.
Это уже серьезный самостоятельный центр силы, которому американские гарантии безопасности могут оказаться не особо-то и нужны. Если что – сами справятся.
И ВОТ ЗДЕСЬ ВОПРОС, НЕПОСРЕДСТВЕННО КАСАЮЩИЙСЯ АРМЕНИИ: в контексте происходящей геополитической перестройки региона ставка армянского руководства на Запад, в частности, США, выглядит уже едва ли не архаичной. Речь о TRIPP – «Маршруте Трампа», проекте длиной в 99 лет. Практически век.
Власти РА демонстрируют отход от России, привязываясь к другому внешнему центру на целое столетие, в то время как само присутствие этого центра уже на старте реализации TRIPP выглядит довольно сомнительно. Не говоря о том, что у Трампа, что ни день, то новые интересы – то Гренландия, то Венесуэла, то Иран, то Куба, то Оман. Скачет резвой мыслью по глобусу.
Россия рядом, российский рынок остается критически важным для армянской экономики. Россия остается ключевым источником льготных энергоресурсов и частью той экономической инфраструктуры, в которую Армения была встроена десятилетиями. И продолжает оставаться, учитывая членство Армении в ЕАЭС. Плюс военно-политический союз, присутствие российской 102-й военной базы в Гюмри и пока еще членство Армении в ОДКБ, хоть и замороженное со стороны Еревана.
При всем том армянское руководство залихватски предпринимает довольно явные антироссийские демарши, делая все более очевидную ставку на Запад и, в частности, на США. Тот же пресловутый TRIPP, призванный якобы способствовать миру, региональной связности, открытию рынков и экономическому развитию, на деле создает для Армении очень сильную долгосрочную зависимость от одного внешнего центра силы – США. Напомним: в TRIPP Development Company американская сторона получает 74% контролирующей доли, а Армения – 26%. Первоначальный срок – 49 лет. После этого сотрудничество может быть продлено еще на 50 лет по взаимному согласию сторон. И даже в этом случае армянская доля увеличивается только до 49%. То есть американская сторона сохраняет контрольный пакет – 51%. Конструкция, повторимся, потенциально длиной в целый век.
Вопрос заключается не в том, «отдает ли Армения территорию Америке». Вопрос в том, на каких условиях Армения передает важнейший стратегический инфраструктурный проект под американский контроль на столь долгий срок в условиях стремительно меняющейся региональной архитектуры? Изменятся президенты США, правительства Армении, политические режимы, конфигурация ЕС, отношения России с Западом, отношения Турции с США, положение Ирана и Азербайджана, может измениться сама международная система, а договорная конструкция TRIPP останется.
Ситуация на самом деле парадоксальная: Армения фактически делает долгосрочную ставку на американское присутствие в регионе в тот момент, когда сама американская внешняя политика демонстрирует шатания. То у Трампа главные темы – Гренландия, Венесуэла и Куба, то Иран и Ормуз, то угрозы развязать военные действия против Омана. США сегодня демонстрируют подход, при котором даже отношения с партнерами и союзниками могут скоропостижно переходить из режима сотрудничества в режим давления и угроз.
Никто не говорит, что Армения должна отказаться от американского вектора сотрудничества. Но делать из США единственную опору, да еще ценой очень болезненного, а возможно, и катастрофического с точки зрения последствий (экономических, энергетических, безопасностных) разрыва с Россией? Превращать американское присутствие в замену всей прежней системе безопасности?!
Обратите внимание: TRIPP предполагает долгосрочный американский контроль, но никаких гарантий безопасности США Армении не давали и не дают. Никто не приглашает Армению в НАТО. Складывается весьма опасная асимметрия: контроль США над стратегическим инфраструктурным проектом конкретен и юридически оформлен, военная гарантия безопасности Армении – нет.
Ровно такая же двусмысленная ситуация в отношениях Армении с ЕС: партнерство есть, членства нет. Положим, европейская перспектива когда-нибудь действительно появится. Но евроинтеграция – долгий процесс, членство в ЕС – еще не факт. И даже если Армения когда-нибудь станет членом Евросоюза, это автоматически не превращает ее в члена НАТО.
Россия близко, Иран – сосед, США – за океаном. Мировая система может перестроиться, а Сюник останется Сюником. Поэтому ключевой вопрос для нас не «к кому мы присоединимся», а «как сделать так, чтобы крупным игрокам было выгодно существование сильной и суверенной Армении?».
И в этом контексте Иран становится особенно важен. Именно поэтому даже потенциальное присоединение Ирана к Мекканскому соглашению, а точнее – сам факт появления вокруг Тегерана предложений обсуждать региональную коллективную безопасность, имеет для нас значение, далеко выходящее за пределы Ближнего Востока. Если когда-нибудь дело действительно дойдет до включения Ирана в такую систему, у нас по боком появится новый, надо полагать, довольно значимый центр силы – не обязательно антиамериканский, просто неамериканский. Собственно, это и есть многополярный мир, о котором уже давно твердят эксперты. Турция может одновременно состоять в НАТО и участвовать в региональной системе с Пакистаном и Саудовской Аравией, Иран может обсуждать коллективную безопасность с государствами, которые еще недавно рассматривали его как стратегического соперника, Пакистан может одновременно сотрудничать с США и выступать посредником между Вашингтоном и Тегераном, и т.д.
На этом фоне армянская внешняя политика выглядит как черно-белое кино. Нахамить России, освободиться от «российского ига», сменив его на «американское иго», «европейское иго», «турецкое иго» – слушайте, ну это же не детсад, речь о будущем Армении. Ни США, ни Россия, ни ЕС, ни Иран, ни Турция не будут строить свою стратегию ради Армении, они будут строить её ради себя и в соответствии с собственными интересами. Мы же до сих пор спорим о том, кому доверить свою безопасность. Один из другим выбивая собственные, уже имеющиеся опоры. Крайне опасная и недальновидная политика.
