C 7 марта по 31 мая 2026 года в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге проходила выставка «За пределами ученого искусства. Провинциальный портрет в собрании Эрмитажа». В экспозиции были представлены восемьдесят картин первой половины XIX века из отдела истории русского искусства Эрмитажа. Цель проекта – познакомить любителей искусства с произведениями нестоличных и непрофессиональных художников и обратить внимание зрителя на историческую и художественную ценность этого явления.
Среди представленных работ – три портрета кисти армянского художника Акопа Мкртумовича Овнатаняна (1806, Тифлис – 1881, Тегеран): парный портрет мужчины и женщины славянской внешности (эти картины уже были экспонированы Эрмитажем несколько лет назад) и ранее не известный широкой публике женский портрет в полный рост.
ВО ВСТУПИТЕЛЬНОЙ СТАТЬЕ К КАТАЛОГУ ВЫСТАВКИ ОТМЕЧЕНО, ЧТО ПОРТРЕТЫ ТРЕХ НЕИЗВЕСТНЫХ ИЗ СОБРАНИЯ ЭРМИТАЖА представляют собой классические примеры его творчества и являются «визитной карточкой» художника. Это действительно так: кисть Овнатаняна не спутать ни с одной другой.
Попытка идентификации портрета неизвестного (х., м., 36х29) была предпринята мною несколько лет назад (см. И. Дзуцова, «Акоп Овнатанян. Портреты – воспоминания о художнике», Тбилиси, 2022, стр. 141-148). Согласно моей гипотезе, на парном портрете, который был совершенно правильно атрибутирован Акопу Овнатаняну исследователем Нелли Хачатрян, изображен русский литератор и общественный деятель Павел Степанович Санковский (1798 ?-1832) – публицист, литератор и общественный деятель, тифлисский приятель А. С. Пушкина, первый главный редактор «Тифлисских ведомостей», первой русскоязычной газеты на Кавказе, выходившей в Тифлисе в 1828-1832 гг. на русском, грузинском и персидском языках, На женском портрете, согласно моему предположению, — супруга Санковского, имя которой, к сожалению, до нас не дошло.
В 1830-е гг. население Тифлиса не превышало 20 000 человек. Все друг друга знали: город маленький, а высший свет – и подавно. Здесь находилось довольно большое количество российских военных (рядом – вечно беспокойные Турция с Персией), но из России прибывали и гражданские лица: для контроля и управления новыми владениями, внедрения российских законов, налаживания экономики, распространения российской и европейской культуры и т.д.
В каталоге Эрмитажа 2017 г. парный портрет датируется 1837-1839 гг. На основе какой аргументации? С моей датировкой портрета организаторы выставки « Провинциальный портрет» несогласны, но я продолжаю настаивать на своей датировке парного портрета: в 1829-1831 гг.
Герой портрета – не просто элегантен, а франтоват. Ему лет тридцать, хотя уже отмечаются залысины. Прическа (русый чуб, уложенный по направлению к лицу, аккуратные длинные бакенбарды в римском стиле), одежда (надетый на белоснежную рубашку черный приталенный однобортный фрак с расширенными к кисти рукавами, присборенными у плеча, белая рубашка с вертикальными складками (а не с оборками), стоячий воротник с жесткими углами, «возвышающийся» над галстуком) указывают скорее на конец 1820-х гг., чем на конец 1830-х гг. Черный широкий галстук модели (возможно, из модного тогда генуэзского бархата и атласа), завязанный бантом, приколот красивой булавкой в форме стилизованного цветка из прямоугольного красного камня (рубина?) и двух лепестков (из бриллиантов?). На указательном пальце правой руки модели – кольцо с голубым камнем в обрамлении жемчужин, а на мизинце – кольцо, похожее на обручальное. Кольца и перстни также были непременными аксессуарами мужской моды. Из-под фрака неизвестного свисает ключик от карманных часов. На левой стороне фрака видна георгиевская лента – за заслуги на гражданском «фронте».
ДАТИРОВАТЬ ПОРТРЕТ (КАК И ПАРНЫЙ К НЕМУ ЖЕНСКИЙ) НА ОСНОВАНИИ ЭВОЛЮЦИИ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ – задача сложная по той простой причине, что манера живописного письма А. Овнатаняна оставалась практически неизменной в течение всей его творческой жизни. Признак большого мастера. Лишь цветовая гамма несколько «осветлилась» с течением времени.
Среди первых известных нам работ, созданных молодым Акопом Овнатаняном, – портреты Наместников на Кавказе Ермолова (1816-1827, портрет не найден), Паскевича (1827-1831) и Розена (1831-1837). И даже если художник писал большинство портретов Наместников не с натуры, а с другого портрета, обойтись без «связного» в российской администрации он бы не смог. Кто-то ведь должен был представить его, молодого и еще неизвестного художника, ввести в круг высших военных и гражданских чинов в Тифлисе. «Связной» должен был не только являться частью чиновничьего аппарата, но и хорошо знать местные нравы, традиции, быть вхожим в дома элиты. Коротко говоря – иметь «стаж» проживания в Тифлисе.
Я перебирала старые газеты, литературу, архивные материалы, биографии, воспоминания. Всплыло имя: Павел Степанович Санковский. Бывший чиновник министерства полиции и государственной комиссии погашения долгов, в 1823 г. Санковский обосновался в Тифлисе, где провел последние девять последних лет своей короткой жизни. Он служил при трех кавказских наместниках: Ермолове с 1823 г., Паскевиче с 1827 г. и Розене с 1831 г. Санковский и Грибоедов были сослуживцами под началом А.П. Ермолова.
Как я предполагаю, Санковский был знаком с Овнатанянами и их творчеством. Об этом косвенно свидетельствует важная для нашего повествования фраза в очерке Санковского «Новый год в Тифлисе» («Тифлисские ведомости», №1, 1829 г.). В январе 1829 г. Павел Степанович наведался с ответным визитом вежливости к некоему тифлисскому жителю (в «Грузинский дом», указывает Санковский), и, описывая детали интерьера, замечает: «На стенах висели несколько масляных картин, которые по уверению хозяина были портреты всех Главноуправляющих Грузиею, начиная от князя Цицианова до настоящих времен, произведения здешних природных [т.е. местных – И.Д.] живописцев, коих искусство наследственно передается от отца к сыну. Это по старому обычаю: здесь большею частию чины и искусства были потомственное достояние».
РЕЧЬ, УВЕРЕНА, ИДЕТ О ДИНАСТИИ ОВНАТАНЯНОВ, И В ТАКОМ СЛУЧАЕ ЭТУ ЦИТАТУ СЛЕДУЕТ СЧИТАТЬ первым публичным упоминанием творчества Акопа Овнатаняна (хотя и без указания фамилии художника). Из цитаты можно заключить, что Санковский не знаком с семьей художников, а только что открыл для себя их творчество, благодаря таинственному гостеприимному хозяину-грузину. Но обратим внимание на странный пассаж: «…которые по уверению хозяина были портреты…». Возможно ли представить себе, что Санковский, активный и даже незаменимый работник российской администрации, не узнал на портретах своих начальников, а именно Ермолова и Паскевича (по-видимому, речь идет о живописной копии А. Овнатаняна с литографии, исполненной по портрету Д. Доу и хранящейся ныне в музее г. Зугдиди в Грузии) ?! Решительно невозможно! Некую странность фразы следует списать на литературное кокетство журналиста, использующего «литературный прием», дабы придать больше драматургии своему, в общем-то, не очень остросюжетному рассказу. Возможно ли, что Санковский не знал, кто и когда писал портреты Главноначальствующих? Верится с трудом.
И еще один вопрос: кто был автором упомянутого в статье Санковского портрета Цицианова, скончавшегося в год рождения Акопа Овнатаняна, в 1806 г.? Мкртум Овнатанян? Возможно…
О модели на портрете (предположительно) жены Санковского мы знаем очень мало: что была она черкешенкой или ногайкой (возможно, действительно ногайкой – ведь среди представителей этого этноса встречаются антропологически очень разные типажи, от монголоидных темноволосых до светлых славянских), некрасивая (модель на портрете – не сказать, что красавица, но лицо приятное; хотя оценка красоты – дело сугубо личное и субъективное) и дурного характера.
Третья работа (х., м., 46х32,8) кисти Овнатаняна, представленная на выставке – прекрасный портрет молодой женщины.
Авторы выставки датируют его 1840-ми гг. Композиционно портрет этот не совсем обычен для художника: во-первых, модель изображена в полный рост, во-вторых, она стоит на фоне пейзажа. И то, и другое решение – редкость в творчестве А. Овнатаняна, особенно в тифлисский период его творчества. Напомню, что, уехав первый раз в Персию в 1858 г. или 1859 г., а затем (уже навсегда) в 1863 г., и став придворным художником персидского шаха Наср-эд-дина Каджара, А. Овнатанян создал несколько известных нам портретов в полный рост (шаха, членов династии Каджаров, а также членов своей семьи).
На модели – костюм для конной езды : черное приталенное платье, красно-белый головной убор типа картуза с черным козырьком, в правой руке – кожаный хлыст. Кто эта неизвестная молодая женщина со спокойным и полным достоинства взглядом? Отправной точкой изысканий, думаю, должен служить фон, на котором изображена модель: Метехский замок, известный также как Метехская тюрьма в Тбилиси. Несомненно, документально точное воспроизведение этого древнего здания на берегу Куры – в прямой связи с биографией молодой неизвестной. Была ли она членом семьи – дочерью, женой, невесткой – директора Метехской тюрьмы? Предстоит кропотливая работа по поиску возможной модели Овнатаняна.
Каждый новый портрет работы Акопа Овнатаняна, каждая выставка, особенно в юбилейный год (в 2026 г. исполнилось 220 лет со дня рождения А. Овнатаняна) – большая радость как для профессионалов, так и для почитателей искусства великого тифлисского армянского портретиста.
Ирина ДЗУЦОВА
