Исторические и культурные памятники армян на территории прекратившего существование Арцаха под угрозой сноса, переиначивания, забвения — бьют тревогу мировые СМИ. Какая судьба ожидает его всемирно известную «визитную карточку», тоже нетрудно преугадать.
В 2016 году американская The Washington Post («Вашингтон пост») писала: «Памятник «Мы – наши горы» в Карабахе четко говорит: мы не сдвинемся со своего места».
THE WASHINGTON POST ОШИБЛАСЬ: С МЕСТА СДВИНУЛИСЬ И УШЛИ СО СВОИХ ГОР ПОЧТИ ВСЕ КАРАБАХЦЫ, правда, памятник еще стоит, но и его дни уже сочтены. Надежд на то, что Азербайджан позволит его демонтировать, чтобы перевезти в Армению, нет, но если бы даже да, второго такого места, на котором он стоит, не найти нигде и никогда . Да, каменных Деда да Бабу с места сдвинуть можно, но на новом месте им не прижиться, пусть даже земля под ними армянская. Попробуйте представить себе храм Звартноц где-нибудь, кроме как между Ереваном и Эчмиадзином, или памятник Давиду Сасунскому перед Американским университетом в Ереване.
«Мы — наши горы» Саргис Багдасарян вырубил из армавирского красного туфа, его дед и прадед тоже работали с камнем — тесали надгробные плиты, вырезали хачкары с кружевами национального орнамента. В том, что Саргис продолжил их дело, ничего необычного, как в порядке вещей и то, что сын Саргиса Ашот пошел по тому же пути.
Мастер удивил мир в 1967 году, создав неповторимые «Мы — наши горы». Работа над памятником шла не то чтобы легко и просто — идеологи Советского Азербайджана, в который тогда входил Нагорный Карабах, держали ухо востро и не могли не увидеть в работе скульптора «второе дно» — символ общенационального значения, мощь и силу арцахцев, напоминание, подтверждение, доказательство их права на свою землю. Чтоб сбить бдительных идеологов с толку, была предложена версия: памятник, мол, прославляет долгожителей края… И то правда — в Арцахе люди жили долго.
… Скульптор вытесал изображения со своих родных деда и бабушки. «Они — сам народ. Они — сама земля. Они — это мы. Они — наши горы» — объяснял Багдасарян. В это легко верилось.
К тому времени Мастер уже завершил работы, которые опять же известны всем: памятники Саят-Нове у Ереванской консерватории, Аветику Исаакяну — на улице Абовяна, рядом со станцией метро «Молодежная», «Мелодия» — у Лебединого озера — представить себе Ереван без них сегодня невозможно.
Из трудновообразимого еще. Село Чардахлы в советское время называли самым героическим среди всех сел Советского Союза, и было за что — отсюда два маршала, двенадцать генералов, пятьдесят семь полковников, семь Героев Советского Союза! Понятно, что не воспеть славу в камне Мастер не мог. В 1969 году в селе был открыт мемориал, через год в Гадрутском районе установлена его совместная с Тариэлом Акопяном работа в память о погибших в войне карабахцах, а в 1984-м еще и памятник Герою Социалистического Труда Сурену Адамяну.
Вскоре уже хорошо заметный, но еще не знаменитый скульптор отправляется в Италию, в город Каррара, где добывают лучший из лучших мраморов на земле, здесь выбирал материал для своих работ сам Микеланджело.
На каменоломне армянский гость — участник Международной биеннале — обратил внимание на скульптуру внушительного размера — голову и руки Иисуса Христа. Багдасарян с коллегой Ара Арутюняном спросили: для чего заготовлены эти фрагменты? Им сообщили: для создания гигантской статуи Христа, но заказчик закрыл финансирование, автор отказался продолжать работу и покинул Каррару.
По возвращении домой тогдашнему градоначальнику Еревана Григору Асратяну было предложено объявить Каррару городом-побратимом и перевезти «Руки Христа» в Ереван — так с легкой руки армянских скульпторов в самом центре Еревана появилась каррарская красота.
Тем временем Мастер ходил кругами в окрестностях Степанакерта, выбирал место для своих «Деда и Бабы». Своих в самом прямом смысле героев дуэта он лепил с живых лиц своего деда и бабушки.
Девятиметровый памятник мэтр выкладывал из красного туфа, и долго никто не мог понять, что к чему. Мэтр говорил, что это пока постамент, а скульптуру, мол, привезут из Армении — объяснял он. Когда леса убрали и «карабахцы» предстали перед народом, власть сообразила, что прозевала идеологическую бомбу замедленного действия.
ИЗ КОММЕНТАРИЕВ СПЕЦИАЛИСТОВ-ИСКУССТВОВЕДОВ. «Силуэт монумента предельно четок и формой стилизованного женского головного убора перекликается с очертаниями окружающих холмов. Заключенная в пилон мужская голова по контрасту с плавными линиями склонов дает неожиданный острый пластический акцент, несущий композиционную и смысловую нагрузку».
«Архитектоника, ритмы, силуэт и фактура работ, связанных с Арцахом, обладают не только признаками преемственности искусства. Многое в них навеяно пейзажем, который был знаком скульптору с детства. Он осознанно обращался к конкретной картине природы и брал у нее принцип конструктивности, соотношения объемов, силуэт».
Торжественное открытие документа «Мы — наши горы» состоялось после Карабахской войны 1992 года, после чего много переживший на своем веку памятник потребовал серьезной реставрации. «Деда и Бабу» омолаживали уже без Багдасаряна — Мастер (народный художник Армянской ССР, профессор, лауреат Государственной премии Армении) скончался в 2001 году.
…Я часто бывал в мастерской Мастера в доме на Киевской улице Еревана. «За многовековую историю нога чужеземца не ступала на землю Карабаха, — говорил он. — Не только храбрость и сила духа помогали арцахцам защищать свой дом, с ними заодно были горы и скалистые ущелья». Не помогли…
