Эдвард Милитонян — поэт, прозаик, детский писатель, один из заметных представителей современной армянской литературы. В литературе он работает с 1970.х годов; за это время вышло около ста его книг. Милитонян сочетает собственное творчество с активной культурно-организационной деятельностью. Член Союза писателей Армении с 1977 года; с 2013 года возглавляет эту организацию.
ЗА ЕГО ПЛЕЧАМИ — ФИЛОЛОГИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ, РАБОТА В ВЕДУЩИХ литературных журналах и издательствах, руководство радио Армении и деятельность в государственных структурах, связанных с информацией, культурой и книгоизданием. Заслуженный деятель культуры Республики Армения, лауреат литературных премий, Милитонян много лет остаётся активным участником литературной жизни страны.
В его книгах соседствуют поэзия, проза и литература для детей; нередко он оформляет их собственными рисунками. В этом разговоре для информационно-аналитического портала Dialogorg.ru мы беседуем с Эдвардом Милитоняном о писательстве и времени, о судьбе армянской книги и читателя, о языке и о том, что сегодня литература может сказать человеку. К слову, в ближайшее время в Книжной серии «ДИАЛОГ» выйдет в свет книга стихов разных лет Эдварда Милитоняна «Звёздное молоко».
— Эдвард, с чего начался Ваш творческий путь? Когда появилось на свет первое литературное произведение?
— Можно сказать, что всё началось в раннем детстве. В нашем доме царила особая творческая атмосфера. Мой дядя Ерджаник Аракелян и двоюродный брат Размик Тонян были поэтами, мама очень любила поэзию. У нас дома собирались, читали вслух — так передавалась своего рода семейная творческая традиция. Я с малых лет слышал их разговоры о стихах, сам слушал поэзию — и постепенно во мне это обрело форму поэтического чувства. Первые стихи я написал, когда мне было около пяти лет. Букв я тогда ещё не знал, поэтому продиктовал их сестре, а она записала. Вот с этого и началось моё увлечение поэзией, моя любовь к слову.
А в пятом классе мои стихи опубликовали в настенной школьной газете. После этого меня направили во Дворец пионеров в Ереване, в литературный кружок. Я посетил два-три занятия и почему-то прекратил… Сам не знаю почему. Просто однажды решил, что больше не приду, и, к счастью, зашёл в другую дверь. Мне показалось, что там — олимпийский чемпион Альберт Азарян, знаменитый гимнаст. Он вошёл в соседнюю дверь, я следил за ним, хотел убедиться: он или не он. Так и оказалось: он прошёл в школу гимнастов, а напротив располагалась школа шахмат. Меня это увлекло, и я пошёл туда. Так я серьёзно увлёкся шахматами и уже в десятом классе стал членом юношеской сборной по шахматам.
Но поэзию я не оставлял. Первая серьёзная публикация состоялась, когда я учился в восьмом классе: мои стихи появились в газете «Авангард». Важной публикацией считаю поэтическую подборку в журнале «Гарун» и в нескольких других изданиях. Самое главное, что журнал «Гарун» начал выходить с 1967 года, и вокруг него сразу возник настоящий фурор: его читал весь народ. Помню, мои стихи были опубликованы в двенадцатом номере 1967 года. Редактором тогда был известный писатель Вардкес Петросян. В редакции Мушег Галшоян и Арамаис Саакян познакомились с моим творчеством, представили его Вардкесу Петросяну — и они приняли решение опубликовать мои стихи. Так и начался мой путь в литературу…
— А что вы ощущали в тот момент? Всё-таки первая публикация в таком известном журнале…
— Честно говоря, меня это не особенно трогало. Ни гордости, ни особого волнения — ничего. В нашем доме к литературе относились как к чему-то естественному: у брата уже вышло несколько книг, дядя был известным поэтом, так что я привык к этому. Тем более что брат мой был очень строг к литературе. Если видел, что пишешь слабо, сразу отмечал, критиковал, говорил: «Вот так надо, а вот так не стоит». Это, наверное, и стало во мне основной чертой — воспринимать подобные события как рядовые, естественные.
В школе все знали о моих стихах. Мой учитель литературы тоже был поэтом, другом моего брата. В нашем доме постоянно встречались, читали вслух — всё это происходило очень естественно, без лишнего пафоса. Так что публикация не стала для меня каким-то праздником — всё прошло спокойно, естественно.
— А первая книга?
— Первая книга у меня была детская. Очень странно, потому что в юношеские годы я вовсе не писал для детей. Ну, однажды написал рассказ… Но стихи для детей я стал писать позже, уже после окончания университета.
Тогда мои детские стихи напечатали в журналах «Пионер» и «Цицернак» — оба журнала выходили в одной редакции. Редактором там была известная писательница Анаит Сагинян. Она пригласила меня работать в журнале. К тому моменту я уже окончил университет, а в сентябре-октябре она позвонила и предложила стать заведующим отделом поэзии. Вот так и началась моя литературная работа — очень интересная, насыщенная, прежде всего поэтическая, хотя и проза тоже была.
Так у меня сложилась первая детская книга — «Люсине в зеркале», которая вышла в 1976 году. В школе я не любил учить стихи наизусть, потому что они мне не нравились. А когда стал работать в журнале, захотел писать так, чтобы детям было интересно.
А в 1977 году вышел мой первый поэтический сборник — «Три яблока». К тому времени я уже много публиковал своих стихов. И детскую книгу, и поэтический сборник читатели приняли очень хорошо. В том же году меня приняли в Союз писателей.
С тех пор прошло много лет. К настоящему времени у меня издано 98 книг, в том числе 29 переводов моих произведений на различные языки — немецкий, французский, русский, грузинский, персидский, арабский, польский и другие.
— Вы говорите про семидесятые годы. С кем из метров армянской литературы вы общались в те годы?
— Как я уже сказал, меня пригласили в журнал «Пионер», где я отработал 11 месяцев, а затем перешёл в журнал «Гарун» в 1975 году. Вокруг «Гаруна» собиралась вся армянская и не только армянская литература. Я общался со всеми: в основном с молодыми, но печатались там и известные Шираз, Амо Сагиян, Эмин и другие. Мы находились в тёплом душевном общении, и я счастлив, что на моём пути были такие великие люди. В 1976 году несколько известных писателей написали о моей подборке в «Гаруне». Я был счастлив знакомству и общению с ними — это было настоящее соприкосновение с величием. Почти все известные поэты, писавшие и для детей, и для взрослых, откликнулись на мои книги рецензиями. Наши отношения были по-настоящему дружескими и продолжались долгие годы.
— Как в то время складывалось общение с русскими писателями?
— Я активно участвовал в съездах и совещаниях молодых поэтов и писателей Советского Союза, где встречался с очень известными литераторами. Так я подружился с Робертом Рождественским и Петром Вегиным. Многие из тех, кто присутствовал на этих совещаниях, не были моими наставниками в прямом смысле, но их рецензии помогали печатать мои книги на русском языке. Например, издательство «Советский писатель» выпустило мою книгу — её переводил Пётр Вегин. А до этого в издательстве «Молодая гвардия» вышла антология «Закавказские молодые поэты», где были представлены по шесть-семь поэтов из Армении, Грузии и Азербайджана. Там была большая подборка моих стихов.
Позже меня публиковали в «Литературной газете», в журнале «Дружба народов» и других изданиях. Я также переводил своих сверстников на армянский язык. Мы знакомились и крепко сдруживались во время совещаний — они проводились каждый год в разных республиках, а потом каждые четыре года в Москве. Так у меня образовался большой круг друзей-современников из разных республик. Я переводил для журнала «Гарун»: мы печатали молодых поэтов из других республик, а они у себя — армянских поэтов.
— Вы часто иллюстрируете свои книги сами? Как это происходит?
— Я много рисую — для армянских изданий и других. За годы работы проиллюстрировал больше семидесяти книг, в том числе и свои. Иллюстрация — дело увлекательное, особенно когда речь идёт о детских книгах. Здесь особая ответственность: нужно найти свой визуальный язык, который будет понятен и близок ребёнку. Это непросто, но опыт подсказывает, что многие детские писатели сами брались за иллюстрации, потому что лучше других чувствовали, какой подход нужен. Главное — выработать собственный стиль, чтобы говорить с юным читателем на одном языке. Мне нравятся иллюстрации, которые делают другие художники, но мне всегда хотелось и самому иллюстрировать, и оформлять книги коллег. В итоге это всегда совместная работа — диалог поэта и художника.
— Ваша супруга — известный детский писатель Ануш Варданян. Расскажите, как вы познакомились?
— Мы встретились ещё в университете. Я тогда был на пятом курсе, а она — студентка первого. Я учился на армянском отделении филологического факультета. Позже Ануш начала писать для детей: сказки, рассказы, прозу. А сейчас пишет ещё и стихи.
— А своим детям вы читали свои произведения?
— Бывало, читал. У меня есть стихи, где они сами становятся героями. Например, в 1983 году вышла моя книга «Гнел во дворе и в доме» — в основном о старшем сыне, но и младший там тоже есть. Об этом знали в литературных кругах, мы проводили встречи в школах, дети с удовольствием учили мои стихи наизусть. Это были юмористические вещи, построенные на игре слов — мне всегда нравилось писать именно так.
Кстати, мои произведения вошли в школьную программу ещё с 80-х годов — их читают дети с первого по пятый-шестой класс.
— Эдвард, вот я держу в руках вашу книгу «Русское слово, армянский отголосок»… Вы как будто создаёте диалог между русскими и армянскими поэтами, диалог между армянским пространством и русским поэтом: Пушкин и Чаренц, Блок и Исаакян, Арарат и Пушкин… Диалог, которого в реальности не было, но вы воспроизводите его, словно смещая времена. Это ваша находка? Почему вы так сводите писателей — русских и армянских?
— Да, это своего рода художественный приём, но за ним стоит глубокая внутренняя убеждённость. Например, Блок и Исаакян… Блок переводил Исаакяна, да и Брюсов тоже обращался к его стихам. Я всматривался в дух этих поэтов, искал то общее, что их объединяет. Когда переводчик переводит, он невольно становится соавтором: он пропускает чужое слово через свою душу, свой язык, свою культуру. Не знаю, что именно нравилось им в процессе перевода, но главное — это дух общей поэзии.
Все большие поэты хорошо понимают и чувствуют друг друга, даже если их разделяют века и границы. Поэзия — это универсальный язык, и она не знает национальных преград. Это продолжается и потом: мы читаем, и в нашей душе играют поэтические отзвуки, переклички, рифмы смыслов. И не так важно, встречались ли они в жизни или нет. Главное — что они чувствовали друг друга, что их творчество перекликалось. Мне хотелось показать эту невидимую нить, связующую русскую и армянскую литературу, — нить, которая тянется сквозь время и пространство.
Беседу вела Елена ШУВАЕВА
