Может ли международное сообщество с уважением относиться к правительству той или иной страны, первые лица которой практически параллельно озвучивают диаметрально противоположные тезисы по фундаментальным вопросам национальной безопасности? Вопрос отнюдь не риторический, ведь политика любого суверенного государства, и в том числе, конечно же, внешняя, традиционно ассоциируется с монолитностью и предсказуемостью.
Министр иностранных дел – это не самостоятельный игрок, а ключевой проводник внешнеполитического курса, который определяет глава государства. Однако в сегодняшней Армении эта классическая вертикаль трансформировалась в абсурдное шоу. Создается впечатление, что правая рука не просто не ведает, что творит левая, а открыто ей противоречит.
Хроника дипломатического абсурда
События последних дней августа и начала сентября 2026 года со всей очевидностью продемонстрировали этот дипломатический абсурд.
27 АВГУСТА ПРЕМЬЕР-МИНИСТР АРМЕНИИ НИКОЛ ПАШИНЯН, ПРЕДСТАВЛЯЯ В ПАРЛАМЕНТЕ ПРОГРАММУ ПРАВИТЕЛЬСТВА на ближайшую пятилетку, фактически вычеркнул Россию из списка стратегических партнеров. И привел следующий аргумент: Ереван более не видит смысла использовать этот термин, поскольку Москва и ОДКБ не выполнили свои обязательства по безопасности во время азербайджанской агрессии в сентябре 2022 года. Пашинян заявил об имеющихся основаниях «не считать Россию стратегическим партнером». Более того, глава кабмина выразил откровенную радость по поводу возможного исключения Армении из ОДКБ и анонсировал скорую подачу официальной заявки на членство в Евросоюзе. Казалось бы, вектор определен окончательно, мосты сожжены, а курс на Запад вскоре будет зафиксирован в официальных документах.
Но проходит всего четыре дня, и глава МИД Арарат Мирзоян, ну тот самый чиновник, который по определению обязан претворять в жизнь внешнеполитический курс главы государства, коим в парламентской Армении является премьер-министр, в интервью Общественному телевидению, не моргнув глазом, заявляет, что статус России выходит далеко за рамки обычного стратегического партнерства, поднимаясь на самый высокий уровень – союзнический. «Между нами действуют такие соглашения, которые делают нас союзниками – это больше чем стратегическое партнерство», – заявил Мирзоян. Причем подчеркнул, что речь идет о тесном взаимодействии не только в политической и экономической сферах, но и в военной, сославшись на двустороннюю договорно-правовую базу.
Как совместить «основания не считать партнером» от премьера и «больше чем стратегический партнер» от его же министра иностранных дел? Как объяснить это фундаментальное противоречие в оценке ключевого вектора безопасности страны, и что стоит за этой взаимоисключающей риторикой – стратегия или хаос?
Конечно, легко всё списать на банальное невежество и некомпетентность представителей высшего руководства страны. Компетенция многих из них действительно вызывает большие вопросы, но в международных отношениях подобные нестыковки часто имеют вполне конкретные прагматичные причины. Так что, думается, это далеко не тот случай, когда правая рука не ведает, что творит левая. Тем более в сегодняшней Армении, где все ключевые и судьбоносные для страны решения принимает один человек.
Бишкекский синдром и фактор Путина
Заявления Мирзояна прозвучали аккурат накануне важнейшей встречи Никола Пашиняна с президентом России Владимиром Путиным в Бишкеке, запланированной на полях саммита Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).
ВЫХОДИТЬ НА ЖЕСТКИЕ ДВУСТОРОННИЕ ПЕРЕГОВОРЫ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ТЫ ПУБЛИЧНО поставил под вопрос союзнические отношения с Россией, – тактика заведомо проигрышная. Похоже, Мирзояну было поручено экстренно сгладить углы, снизить градус напряженности и создать хотя бы видимость конструктивного настроя перед личным контактом лидеров.
Возможно, причиной столь резкой смены риторики стала жесткая закулисная реакция Москвы на демарш Пашиняна. В Кремле отчетливо дали понять, что за словесным понижением статуса отношений незамедлительно последуют реальные шаги – от полного закрытия российского рынка для армянского экспорта (что на фоне уже действующих ограничений окончательно добьет местный бизнес) до пересмотра цен на энергоносители, перспективы исключения из ЕАЭС и резкого ужесточения миграционной политики в отношении сотен тысяч армянских трудовых мигрантов, а также полного сворачивания обязательств в сфере двустороннего военного сотрудничества. И перед лицом столь очевидных рисков армянской дипломатии пришлось срочно включать задний ход.
Удар по международному авторитету
Главная проблема этой узколобой провинциальной политики заключается в том, что она перестает работать, как только крупные мировые игроки начинают анализировать действия Еревана системно.
И В БРЮССЕЛЕ, И В МОСКВЕ, И В ВАШИНГТОНЕ СИДЯТ ДАЛЕКО НЕ ДУРАКИ: там работают опытные прагматики и стратеги, которые прекрасно видят эти шитые белыми нитками манипуляции. Как могут международные партнеры серьезно относиться к правительству, чья официальная позиция меняется так часто – в зависимости от графика перелетов премьер-министра? Для Запада Армения начинает выглядеть ненадежным и колеблющимся партнером, который декларирует европейские устремления, но при первой же экономической угрозе бежит заверять Москву в «союзнической верности». Для России же подобные маневры Еревана давно перестали быть секретом. В МИД РФ уже давно заявляют о сомнениях в готовности Армении к подлинному союзничеству.
Попытки такой «челночной» дипломатии приводят к закономерному результату: Армения стремительно теряет доверие всех геополитических центров силы. Вместо гибкой многовекторности мир видит хаотичные метания власти, которая не способна выработать единую, последовательную и твердую государственную позицию и чьи маловразумительные шаги вызывают лишь раздражение и недоумение у международных партнеров. Подобная «тактика» окончательно подрывает остатки внешнеполитической субъектности государства. Суверенная страна просто не имеет права скатываться до уровня дипломатической клоунады. Не солидно как-то…
