Последние новости

"ТЕАТР СТАЛ МОЕЙ ЖИЗНЬЮ"

В минувшую субботу телеканал H2 уже не в первый раз показал передачу – встречу в Доме Москвы - из цикла "Дорога к себе" с театроведом, заслуженным деятелем искусств РА Маргаритой ЯХОНТОВОЙ. Передача была данью памяти – сегодня сорок дней, как ее нет с нами.

ПРОЛЕТЕЛО СОРОК ДНЕЙ… НО ЭФФЕКТ ПРИСУТСТВИЯ ВСЕ СОХРАНЯЕТСЯ. Каждый раз, когда захожу в дом к моей подруге и ее дочери Марианне, просыпается уверенность – вот она сидит на диване под золотистым светом абажура, поглаживая золотистую же голову спаниеля, домашней любимицы – "Спокойно, Сандра, это Сона пришла". А потом начнется разговор, и при всем многообразии тем театр, как всегда, окажется супертемой… И независимо от состояния здоровья образ ее обретет летучесть, движение вперед, руки сомкнутся в тщетном порыве сдержать эмоции, шея вытянется, глаза обретут блеск, над которым не властны годы, голос задрожит, губы вытянутся к взволнованно дрожащим ноздрям. Кажется, не зрение, не слух, а обоняние было основой ее художнического чутья. Андрей Вознесенский назвал таких людей прорабами духа - это подвижники, двигатели культуры, поршни духовного процесса. Она и была таким прорабом духа.

Театр не терпит платоники, умозрительного понимания. Она любила его страстно, и страсть эта не знала утоления и пресыщения. "Я уехала из Ленинграда в Ереван и, как оказалось, на всю жизнь. Работала здесь в журналистике, потом стала работать в театре… Для человека, который когда-то хотел стать актрисой, все перевернулось, и театр стал моей второй жизнью…" Существует устоявшееся мнение, что часто театроведы выходят из неполучившихся актеров – театральная критика становится местью театру за любовь без взаимности. У Маргариты Яхонтовой все сложилось, вернее, не сложилось иначе. В самом начале пятидесятых, когда марши культа личности еще экстатически звучали, дочери "врага народа", расстрелянного генерала Виктора Яхонтова, писавшей в соответствующей графе "отец погиб на фронте", каждый раз опасаясь разоблачения, путь в Театральный институт с огромным конкурсом и тщательными проверками был заказан. Судьба не дала ей стать актрисой театра – она стала его музой, опорой, защитницей и пропагандистом.

Мне приходилось много раз слушать истории, прозвучавшие в той передаче из цикла "Дорога к себе", и десятки других. Но невозможно привыкнуть к этой драме детства, принесенного в жертву, не сумевшему остаться в стороне от больших трагических судеб в страшную эпоху. Эти рассказы, боль от которых не смогло притупить в Маргарите Викторовне никакое время – об отце, тридцатисемилетнем генерале, воевавшем еще в Гражданскую и расстрелянном в 37-м.

"ВОТ ФИЛЬМ НИКИТЫ МИХАЛКОВА "УТОМЛЕННЫЕ СОЛНЦЕМ" - ЭТО ПРОСТО МОЕ ДЕТСТВО. У нас тоже была дача – в Севастополе. И все было светло и замечательно. И все кончилось в один день"... О матери, армянке и дворянке Гоар Мецатунян – отец был мэром Ахалкалаки, известным в Ленинграде доктором и депутатом Ленсовета… "Мать стала укладывать меня спать. В это время позвонили в дверь – появился человек в зеленой гимнастерке - как я назвала его на всю жизнь, "зеленый человек". Он представился моей маме и сказал, что она должна следовать за ним… Я была очень кротким ребенком… Я подняла такой крик, это были просто вопли! Он подошел, захотел погладить меня по головке и сказать, что мама скоро вернется. Кроткий ребенок, я укусила его за палец до крови. Мама меня успокоила и ушла. Конечно, она не вернулась…". Вернувшись через шесть лет из лагеря в Астане, Гоар Мецатунян пробыла с подросшей дочерью всего несколько месяцев и опять, на сей раз добровольно, уехала в уже другой лагерь, чтобы спасти едва не умершего в ссылке сына… Потом была эвакуация – вместе с бабушкой-армянкой - долгая дорога через пол-России, через Тбилиси – в Ереван, к тете. Потом снова Лениград, сердобольные соседки по коммуналке, потом учеба – вместо заветного Театрального - на испанском отделении университета и работа личным секретарем у профессора Александра Смирнова, "человека Серебряного века"… Происхождение вкупе с насильно на какое-то время прерванной, но затем восстановленной связующей нитью… Немодные слова "кроткий", "деликатный", "тактичный" всегда были у нее в ходу, а дефиниция "культурный человек" имела особое, сакральное значение…

А потом в жизни Маргариты Яхонтовой заполыхал "Костер". "Это был детский журнал, но там я узнала, что такое юные диссиденты Ленинграда. В редакции была такая комната, которую мы называли "Пещера". И вот в этой комнате мы принимали Анну Ахматову – святую мать этого дела, Булата Окуджаву, который приходил к нам каждый день – был собкором "Литературной газеты" по Ленинграду и области. Мы принимали Евтушенко, Беллу Ахмаддулину – у нас было очень много разных разговоров. В "Костер" приходило очень много молодежи. Например, знакомое имя – Иосиф Бродский. Юноша, почти мальчик. Единственное место, где он печатался, был наш "Костер", и потому, что писал он также чудесные стихи для детей. Вот сейчас идут споры о том, можно ли считать шестидесятниками молодых участников войны – да! Но все таки шестидесятники были те люди, которых разбудило разоблачение Сталина…" Нам сейчас и не объяснить, какой широкий и всеобъемлющий смысл вкладывался в слово "шестидесятники", оно означало не просто новое мышление, а саму способность мыслить. Оно несло с собой реабилитацию не только родителей, но инстинктов, эмоций – реабилитацию реальности, реабилитацию жизни. Но кроме того, это слово стало знаком некой общности, оно сплачивало людей, оно было словом-паролем.

О кубинской весне ее жизни и встрече с Фиделем Кастро в нашей прессе появился не один материал. Потом было направление работать на Кубу, но ее мать "легла на рельсы", и вместо Гаваны молодой журналист отправилась в командировку в Армению, где прошло ее детство. Из Еревана в Ленинград она привезла замечательные очерки и желание остаться здесь навсегда…

МОИ ПЕРВЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ УХОДЯТ В ГЛУБОКОЕ ДЕТСТВО. Маргарита Яхонтова была частым гостем в семье знаменитого барабанщика Роберта Еолчяна – с его супругой Эммой Михайловной Маргарита Викторовна работала в "Комсомольце". Еолчяны были нашими соседями и друзьями. Тогда родились дружба с Марианной и право называть ее маму "тетей Ритой" - самой красивой из знакомых "теть". Те ее разговоры из детских воспоминаний о Русском театре, в котором она служила, об Александре Григоряне и его спектаклях, оказалось, были зерном, брошенным не случайно… Закрываю глаза – она идет по нашему двору, в алом платье, оттеняющем алебастровую кожу и золотой венец роскошных волос, похожая одновременно на княгинь с Рокотовских портретов и суперзвезду советского кино Элину Быстрицкую. И даже шумно играющие во дворе дети вдруг стихают, глядя ей вслед. Так она шла по улицам города, ставшего ее судьбой – сопровождаемая восхищенными взглядами прохожих… Через многие годы, когда я написала рецензию на спектакль Ваге Шахвердяна "Старые боги", в нашем доме раздался звонок. Она ввела меня в Национальный театр имени Сундукяна и вообще – в Театр. Через годы мне выпала честь – театральная общественность стала называть нас коллегами… А еще сама она называла меня не только подругой, но часто представляла – "моя племянница". Она терпеть не могла фамильярности, но соглашалась оставаться "тетей Ритой".

Эти обсуждения спектаклей! И каждый раз мысль – почему это не записывается? Чтобы сохранилась навсегда – эта взволнованная речь, этот роскошный язык, этот увлекающийся и увлекающий голос, это фантастическое владение мировой культурой, становящееся фоном каждой темы, эти неожиданные аллюзии и парадоксальные ретроспекции. Ее любовь к театру была сродни любви Данте к Беатриче, а талант рассказчика и интерпретатора позволял видеть спектакль ярче, чем на сцене. Захоти мы, и на армянском телевидении имелась бы программа блистательной устной презентации культуры в самом широком ее контексте, и традиция, идущая еще от Ираклия Андроникова, продолженная сегодня на канале "Культура" Смелянским, Паолой Волковой, стала бы для нас явью. Увы – "культурных людей", людей, заинтересованных в культуре, становится все меньше, и осознание этого факта стало ее пронзительной, непроходящей болью.

ГЛАВНЫМ И В ЖИЗНИ, И НА ТЕАТРЕ СЛОВОМ СТАЛИ "ДЕНЬГИ", И МАРГАРИТА ЯХОНТОВА не умела и не хотела с этим мириться. Ведь художник хрупок. В отношениях с миром ему нужна поддержка, и не только материальная. Он нуждается, чтобы его ссужали духовной энергией не менее, чем деньгами. Еще до конца не изучено, сколько дала женская энергия творцам. Это особый талант – быть музой. А она была музой чуть ли не всего армянского театра своего времени. Художнический характер проявлялся не только профессионально - в статьях и выступлениях - а в деятельности ради искусства, и часто создавал свое искусство. Через других. Не будь энергетики таких людей – не появлялись бы многие блестящие работы.

Трудно назвать хотя бы одного значительного армянского режиссера последних четырех десятилетий, чьей правой рукой она бы не считалась и к чьему успеху не приложила бы руку. И свой редкостный дар соратника и сорадователя. Грачья Капланян, Хорен Абрамян, Ерванд Казанчян, Акоп Казанчян, Армен Хандикян – гастроли, встречи, проекты, обсуждения и споры до хрипоты, общие победы. И спектакли, спектакли, спектакли… Она была "Энциклопедией армянской театральной жизни", о которой могла говорить бесконечно – то вдохновенно, взахлеб, то с иронией и сарказмом. Вкусовщина и убожество на сцене были для нее личным оскорблением. "Ужас!" - слышался в зале негодующий "шепот". Перед спектаклем со смутными перспективами Марианна проводила в наших рядах лекцию-увещевание "вести себя прилично", грозя "рассадить" в противном случае…

Несмотря на умение быть поклонницей любого истинного таланта, среди деятелей театра первой обоймы у нее были свои "номер раз" - худруки, народные артисты Александр Григорян и Ваге Шахвердян. Еще был уже ушедший замечательный театральный художник Евгений Софронов. Русский театр, о котором Маргарита Яхонтова написала не одну книгу и сотни статей, многие годы был ее вторым домом, а его бессменный худрук Александр Самсонович, Саша – другом, "своим" на все сто, их объединяли общая ленинградская юность и ереванская молодость, их объединяли жизнь в театре, споры – художественные и политические. До хрипоты и "обид на всю жизнь"… "А теперь – это же ужас какой – не позвонишь, не поговоришь, ни утром, ни вечером…", - говорил Александр Самсонович, сглатывая ком в горле. Выступить на траурном митинге, несмотря на все уговоры, он так и не нашел в себе сил.

"СПАСИБО ВАМ, МИЛЫЙ, ВЕРНЫЙ ДРУГ, СПАСИБО, ПРЕКРАСНАЯ ЖЕНЩИНА. Я говорю это не только от своего имени. Спасибо вам от имени всех нас, от имени армянского театра", - говорил в той самой телепередаче Ваге Шахвердян. "Маскарад" и "Три сестры" еще в Ванадзоре – "О, как жаль, что ты этого не видела!". И "Аве Мария!", и "Старые боги", и "Трамвай "Желание", и "Вишневый сад" и многие-многие спектакли, поездки от Колумбии до Литвы, и счастливые миги побед, и взаимные обиды, которые уходили, отступая перед десятилетиями дружбы и любви.

В последние годы, когда Маргарита Викторовна стала болеть, панацеей от всех хворей оставался театр. Она шла на спектакль, пусть не самый шедевральный – и глаза обретали прежний блеск, голос вновь звучал вдохновенно и глубоко, просыпался темперамент к дискуссии, просыпалось то, что так точно называется в английском языке passion of living и что вместе с passion of theatre составляло основу ее бытия.

За две недели до ее ухода мы были на премьере – в ее любимом Русском театре. Чудо излечения на сей раз не произошло… Мне всегда казалось, что в стоянии в почетном карауле деятеля культуры есть некое "примазывание" к чужой славе. А тут – душевная потребность. Отдать долг. Учителю. И другу. "Тете Рите". Блестящему человеку театра. Заслуженному деятелю искусств РА Маргарите Яхонтовой.

Уже сорок дней ее нет с нами. Но эффект присутствия работает. Он будет работать долго – пока культуре, театру, всем нам будет так недоставать хранителей огня.

Основная тема:
Теги:

    ПОСЛЕДНИЕ ОТ АВТОРА

    • ТРОЕ В ОДНОЙ ЛОДКЕ?
      2021-06-14 09:58
      2034

      Для того чтобы лишний раз убедиться в глобальности значения культуры и образования в государстве и социуме, а также понять, что следует уничтожить в первую очередь, чтобы не было ни государства, ни социума, стоит еще раз понаблюдать за действиями наших реформаторов. Вместо того чтобы паковать чемоданы, любители начинать все с нуля, а точнее, просто обнуления  с исступленным упорством продолжают "реформировать" образование,  заодно пытаясь поставить крест на будущем культуры.

    • ЕСТЬ МУЗЕЙ, КОТОРОГО НЕТ
      2021-06-09 09:46
      8532

      В медицине это называется "дежавю" - психическое состояние, при котором человек ощущает, что когда-то уже был в подобной ситуации или в подобном месте. Место - Культурный центр-музей Гранта Матевосяна. Ситуация плачевная и возмутительная, когда хочется побольнее стенку прибить. Ровно год назад мы точно так же стояли перед зданием музея с сыном великого писателя и директором Фонда "Грант Матевосян" Давидом МАТЕВОСЯНОМ и беседовали о судьбе этого дома, о котором не знает уже только ленивый. О судьбе дома, который не просто незавершенка. О судьбе дома, которого нет. Он, конечно, стоит - красивый, трехэтажный, но это иллюзия, кажущаяся видимость, морок. Потому что зданий, у которых нет "прописки", в государстве не существует. Что самое зубодробильное - у государства нет никакого желания прописать музей, может быть, самого великого армянского прозаика.

    • "МЫ ВЕРНЕМСЯ! МЫ - ВЕРНЕМСЯ!"
      2021-06-08 12:25
      8258

      "Все войны в своей жестокости одинаковы. В каждой войне любовь проявляется по-своему" - эти строчки стали рефреном текста Карине Ходикян. Если развить тезис, у этой любви - к матери, к родным, к своей девушке, а главное - к своей земле - 50 тысяч оттенков. Как имеют 50 тысяч оттенков страх, ужас, отчаяние, а главное - жажда победить смерть в "одинаково" жестокой войне...

    • В ОЖИДАНИИ НОВОГО НЖДЕ
      2021-05-22 10:22
      5181

      С Шантом ОВАННИСЯНОМ мы встретились на выпускных экзаменах Государственного института театра и кино, куда руководитель Государственного драматического театра им. Папазяна города Гориса привез своих ребят. Впрочем, абсолютное большинство зрителей знают его не как руководителя театра, а как исполнителя заглавной роли в ставшем культовом фильме "Гарегин Нжде". Артист, сыгравший героя, сегодня сам в поисках героя - в жизни.






    ПОСЛЕДНЕЕ ПО ТЕМЕ

    • "МЫ ВЕРНЕМСЯ! МЫ - ВЕРНЕМСЯ!"
      2021-06-08 12:25
      8258

      "Все войны в своей жестокости одинаковы. В каждой войне любовь проявляется по-своему" - эти строчки стали рефреном текста Карине Ходикян. Если развить тезис, у этой любви - к матери, к родным, к своей девушке, а главное - к своей земле - 50 тысяч оттенков. Как имеют 50 тысяч оттенков страх, ужас, отчаяние, а главное - жажда победить смерть в "одинаково" жестокой войне...

    • НЕПРЕДСКАЗУЕМЫЙ ТАЛАНТ
      2021-06-03 10:20
      7513

      3 июня Александру АРАКСМАНЯНУ исполняется 110 лет Невозможно вновь испытать те эмоции, что захлестывали зал, когда шли спектакли по пьесам Александра Араксманяна. Они давно сошли со сцены, и нет среди нас их создателя. В театре действительно нельзя остановить мгновение, как бы прекрасно оно ни было. Изменилось время. Появились иные властители сцены. Но память об этой уникальной личности не тускнеет.

    • ARMMONO - РАБОТАТЬ, СОЗДАВАТЬ, СОЗИДАТЬ
      2021-05-21 10:04
      3781

      Совсем скоро и несмотря ни на что возьмет старт очередной Ереванский Международный фестиваль ARMMONO. Именно в качестве директора фестиваля была приглашена на прошедшую недавно в Санкт-Петербурге Вторую международную конференцию "Русский театр за рубежом как институт русской культуры" Марианна МХИТАРЯН. Проекты форума сулят перспективы не только нашему Государственному Русскому театру им. Станиславского, которым она также руководит, но, кажется, нашей театральной молодежи в принципе. Что до перспектив фестиваля - они многоплановы.

    • ПРОСТРАНСТВО ДИАЛОГА В ПАМЯТЬ МАСТЕРА
      2021-05-13 13:47
      4829

      В наших нынешних реалиях расширение границ - явление не только само по себе значимое, но и вселяющее надежду. Армянский театр расширил свою территорию, территорию, на которой дань памяти переплетается с будущими перспективами успеха. Вчера спектаклем "Нерон" по пьесе Э. Радзинского в постановке Акопа Казанчяна в Государственном театре музыкальной комедии им. А. Пароняна открылась Малая сцена, которая отныне будет носить имя своего основателя, теперь уже легенды отечественного театра народного артиста РА Ерванда КАЗАНЧЯНА.