Последние новости

МОЛОКАНКА КАТЯ

"ГА приятно сообщить, что рассказ Елены АСЛАНЯН удостоен диплома совместного конкурса Союза писателей Армении и МО Армении. Рассказ этот называется "Геташен - обратной дороги нет" - один из самых пронзительных рассказов о войне, и впервые он был опубликован именно в нашей газете. Поздравляем постоянного автора "ГА" с успехом и пожелаем новых творческих удач! Возможно, такой удачей (это, конечно, покажет время) станет и новый, впервые публикуемый рассказ Елены.

 

...1995 год

За будничной суетой и разными неприятностями порой не замечаешь, как прекрасна жизнь по своей сути. Армен смотрел из окна междугородной маршрутки, мчащейся в Гюмри по скоростной трассе между покрытыми изумрудной зеленью горами, и почувствовал, что наслаждается жизнью вот в этот самый миг. В Гюмри служил его новый друг и коллега Алексей, который попросил помочь ему сосватать девушку.

АЛЕКСЕЙ БЫЛ РАЗВЕДЕН. Его жена заявила, что больше не любит его и отказалась вернуться на родину из ГДР при выводе советских войск. Она осталась там с сыном, наскоро оформив брак с местным немцем то ли и впрямь по любви, то ли фиктивно. Для простодушного советского офицера, всегда поступавшего честно со всеми, это оказалось неразгаданной загадкой, так же как и произошедший развал страны, которой вдруг оказались не нужны тысячи квалифицированных и верных ее защитников. Да и сама себе страна, казалось, была не нужна.

Для таких, как Алексей, столкновение с новой реальной жизнью, с какими-то невесть откуда появившимися "новыми русскими", с другими моральными ценностями и понятиями иногда оказывалось роковым: люди ломались, становились бандитами, бомжами, не находя себя в новых реалиях.

Он всеми правдами и неправдами добивался своего назначения на базу российских войск в Армении, убежденный, что найдет спасение для своей израненной души на древней христианской армянской земле, откуда практически с каждой точки открывается неповторимый вид на библейский Арарат, заснеженные вершины которого ежесекундно напоминают людям о том, что есть нечто непреходящее, возвышающееся над суетой и бренностью. Есть высшая красота и гармония, безупречность первозданной чистоты, которая не может не оседать хотя бы мельчайшей частицей в душах живущих в долине Арарата людей.

Когда Алексей по прибытии у ворот части столкнулся с выходящими женщиной и юной девушкой с белыми косынками на головах, словно сошедших с иллюстраций к сказкам о князе Владимире и Ярило-солнце, его пронзило мистическое чувство, что он вот так, по наитию, ведомый высшей силой, нашел то, что искал.

Вот эта юная славянская девушка и есть его судьба. Имя сейчас узнает, главное, что он узнал Ее, свою судьбу.

– Кто эти женщины? Они из семьи военнослужащего? – спросил он у дежурного.

– Нет, это местные молоканки. Они приходят сюда по делам: домашнее молоко продают, яйца там, зелень...

– А как зовут, знаешь?

Дежурный демонстративно повременил с ответом, потом проронил:

– Кто именно интересует: постарше или помладше?

Алексей смутился:

– Просто интересно. Вроде русские люди, но выглядят, будто прямо русичи с самой Киевской Руси...

– А-а, так, если послушать их, как они говорят (дежурный восхищенно вздохнул), со стержнем люди, с верой...  А Катюша будто Снегурочка из снегов Арарата вылеплена...

– Катя – это?..

– ... дочка, а мамашу – Любой зовут.

"Катя", – повторил про себя Алексей.

 – ... Катя, значит, – повторял к месту и не к месту Армен, скрывая замешательство, слушая сбивчивый рассказ Алексея. Он не сомневался, что Алексею откажут, но как сказать об этом другу?

– А Кате ты нравишься? Ты говорил с ней о своих чувствах? – Армен решил начать издалека.

– Да ты что, мужик, как я мог с ней поговорить, она из дома без сопровождения никогда не выходит, все время с матерью. Вообще одна никуда не идет, даже в магазин. Нравы у них строгие: ни поговорить, ни погулять, ни выяснить, нравишься или не нравишься. Единственный выход, это вот так прийти и посвататься, вот и выяснится все.

 – Нравы строгие – это ты хорошо сказал, – Армен ухватился за палочку-выручалочку, – люди они верующие, с чужаками стараются не общаться, а чтобы молоканка не за своего замуж пошла, так за свою жизнь один такой случай знаю...

– Ну вот, теперь и второй будет...

Армен помолчал немного, потом, взвешивая каждое слово, осторожно заметил:

– Все-таки верующие люди, ради своей веры отказавшиеся от родины, от православия, очень сильно отличаются от тебя. Или ты хочешь стать членом их общины?

Алексей закусил губу. Потом резко замотал головой:

– Нет! Вне России и ее православных храмов для меня жизни нет. Хоть я и неверующий, ни праздников не справляю, ни постов, не крещен своими родителями-коммунистами, я считаю себя христианским воином.

– Христианским воином? – переспросил изумленный Армен.

– Да. Как и ты, между прочим. Не знаю, наверное, выспренно это покажется, но я хочу быть таким же русским православным воином, какими были казаки, например... А что касается веры Катюши... Молокане, например, отправляют своих детей в государственные школы, работают на стройках. Почти каждый второй бульдозерист — молоканин, на заводах работают. Квартиры спокойно получали от государства, живут с соседями-армянами, нормально общаются. Зубы у стоматологов лечат, лекарства пьют, когда доктора прописывают, то есть живут в современном мире, хоть и сознательно ограничивают контакты с ним. А Катюша, когда будет замужем за мной, примет как собственный мир своего мужа, мой мир, значит.

– Алеша, брат, ну пойми ты, даже если бы вы из одного мира были, и то ничего у вас не вышло бы – разница в возрасте пятнадцать лет. Сможешь быть верным мужем вот для такой девчушки, которой расти еще надо?

– Смогу, – упрямо наклонил голову Алексей, – с прошлым покончено. Даже от сына никаких вестей нет. Ни на одно мое письмо не ответил. Я не просто так в Армению приехал, меня как будто звали сюда, чтобы новую жизнь начать. И это не просто случайность, что сразу Катю повстречал, как подошел к воротам части. Перст судьбы... Влюбился с первого взгляда... И сердце говорит мне – моя эта судьба.

– Перст судьбы... А если ты ошибаешься, – Армен с жалостью посмотрел на друга, – вдруг Катя любит кого-нибудь...

 – Никого она не любит. И пока даже никто не сватался, я тактично все выяснил, правда, о своих намерениях молчал, чтобы не испортить дела. Все предопределено для меня и Катюши.

– Выгонят они нас, – сопротивлялся из последних сил Армен, – да просто на порог не пустят.

– Нет, нет, я их постоянный покупатель, с отцом Катюши Ефимом Трифоновичем подружился, э-э... можно сказать, подружился, – поправил себя Алексей. – На порог точно пустят.

– А можно я за дверью тебя подожду. А ты лучше с кем-нибудь из своего начальства пойдешь...

– Да ты что! – ужаснулся Алексей. – Наш командир обязательно сцепится, мол, русские, вы, давайте бороды свои сбривайте и назад, на землю русскую, пока ее мигранты всякие не захватили...

Алексей похлопал Армена по плечу:

– А ты произведешь на них впечатление. И красавчик, и вести себя можешь...

– Ладно, – заулыбался Армен, – видно, совсем положение у тебя безвыходное, раз на такую примитивную лесть пошел.

 
                АЛЕКСЕЙ ВЗДОХНУЛ С ОБЛЕГЧЕНИЕМ
и деловито поднялся, приглаживая волосы. Семья Кати жила на окраине города в небольшом, скромном собственном доме, что и спасло их от землетрясения, произошедшего в декабре 1988 года в Ленинакане, как тогда назывался Гюмри. По счастью, школа, где в это время училась Катя, устояла, дети не пострадали физически, получив психологическую травму на всю жизнь. Образование для десятилетней Кати закончилось, она стала помогать матери по хозяйству, но в основном занималась младшими (шестым, седьмым братиками и недавно родившейся восьмой сестренкой). Катя была пятым ребенком в семье. Самая старшая сестра вышла замуж за молоканина в США, брат переехал жить в молоканскую общину в Австралию, другой брат жил и работал в Ереване, в доме осталась уже сосватанная Надежда и младшие дети.

 Непрошеных гостей приняли сдержанно, усадили на лавочке, стоявшей вдоль стены, за стол не пригласили. Мельком увидели они Катю, спрятавшуюся с детьми на кухне. Армен неловко протянул коробку конфет. В последний момент, спохватившись, они отказались от покупки коньяка, молокане ведь спиртное не признают. Но так как никто коробку не принял, положил рядом с собой на лавку.

 Обстановка дома была скудная: стол, пара стульев, лавки для гостей. Не было ни телевизора, ни радио, ни общепринятого серванта с хрустальными вазочками и другого ширпотреба. Но чистота была идеальная. Вышитые белоснежные накрахмаленные занавеси составляли единый ансамбль с кружевными косынками на головах хозяйки дома и дочерей и создавали особую атмосферу другого мира со своими ценностями, правилами поведения и безыскусной неприукрашенной красотой абсолютной естественности.

– С чем пришли, молодые люди? – сдержанно спросил глава семьи.

– Свататься пришли, – просто ответил Армен, – вот мой друг Алексей полюбил с первого взгляда дочь вашу Екатерину. Просит ее руки, слово дает, что будет верным, любящим мужем. Будет заботиться о ней...

 Армен замолчал, не зная, что говорить и делать дальше. Алексей же выглядел глухонемым от рождения.  Возникла длинная пауза. Ефим Трифонович молчал, опустив глаза долу. Немного обнадеживало теплое, приветливое выражение глаз Любы.

– А какой ты веры будешь, Алексей? – раздалось вдруг. Алексей вздрогнул, будто очнувшись ото сна, и потом тихо, но уверенно ответил:

– Православной.

– А что ты про молокан знаешь? Девушку у нас сватаешь, а знаешь, на каких правилах она воспитана, что считает правильным, а что нет?

Алексей переглянулся с Арменом и сказал, что у него было на душе:

– Я знаю, что вы истинно русские люди по крови, что сумели сохранить и пронести через века свои гены, чистоту души. Я не знаю всех тонкостей вашей веры, но отношусь с уважением к вам. И восхищаюсь вашим трудолюбием и способности противостоять соблазнам цивилизации. Способности оставаться самими собой в своей первозданной чистоте.

– Русские люди, говоришь, – усмехнулся Ефим Трифонович.

– Без сомнения. И никогда не поверю, что вам безразлична боль земли русской, что никогда не испытывали зова земли предков, которую они покинули не так уж давно, в XVIII веке.

ТЕПЕРЬ УЖЕ ЕФИМ ТРИФОНОВИЧ ПЕРЕГЛЯНУЛСЯ С ЖЕНОЙ.

– Я знаю, как вы относитесь к нам. Но, возможно, пришел момент, когда русской земле необходима любовь детей, когда-то покинувших ее. Чтобы вы... чтобы как апостолы раннехристианские, своим примером, скромной внешностью, презрением к деньгам помогли нам, современным русским, выстоять перед натиском ... погани этой западной, да и восточной тоже. Отовсюду зло ползет... душит... Может, в вас-то и спасение будет, пусть не через веру, а через корни наши, глубоко запрятанные, не поддавшиеся порче и гнили.

 Из кухонного дверного проема показалась головка Кати, покрытая кружевной косыночкой. Алексей поймал ее робкий, но лучистый, искрящийся первым женским чувством взгляд. Усилием воли он отвел глаза от любимого личика и выжидающе посмотрел на Ефима Трифоновича. Тот сидел с непроницаемым лицом, однако поглаживание бороды выдавало внутреннюю борьбу.

 Вошла Надежда с подносом, на котором стояли стаканы с таном, представляющим собой немного подсоленную смесь мацуна с холодной водой. Армен заметил еле заметное движение головы, которым Люба подала знак старшей дочери немного ранее. Конечно, эта мудрая, сильная женщина никогда не покажет гостям своего влияние в семье, но продемонстрированный знак доброй воли не прошел мимо ее супруга. Он внимательно смотрел на нее, когда Люба приветливо обратилась к гостям:

– Угощайтесь, гости дорогие. А то, небось, от жары в горле пересохло.

Армен, в самом деле изнывающий от жажды, буквально опрокинул стакан в себя и ободрительно посмотрел на Алексея.

– Неволить и принуждать детей у нас не принято, – произнес, наконец, глава семейства. – И ежели Катя захочет за православного русского замуж пойти, то удерживать не станем. Так дело в том, что совсем молоденькая она у нас, опыта жизненного у нее нет, никто еще из молокан посвататься не успел, поэтому погодить надо. Подумать: и ей, и нам, и тебе, Алексей. Вот Надежду проводим, а там видно будет.

 Люба встала, все так же приветливо улыбаясь, но было понятно, что это прощальная улыбка. Армен поднялся с лавки, вслед за ним встал на подкашивающиеся ноги и Алексей.

– До свидания, – вежливо попрощался со всеми Армен.

– А мне можно иногда к вам домой приходить? – неуверенно спросил Алексей.

– Конечно, можно, – сердечно ответила Люба, – приходи, хорошим людям всегда рады.

Друзья вышли из дома, прошли в полном молчании улицу. Алексей выглядел расстроенным, но Армен, радостно улыбаясь, обнял его.

– Ты чего кислый такой? Радоваться надо! Практически они согласились. В самом деле, пока старшая замуж не вышла, о младшей и речи быть не может.

– А вдруг какой-нибудь молоканин посватается? Да еще из Америки или Австралии...

– Ты что, глухой? Тебе же сказали: "неволить, принуждать у нас не принято". Пусть сватают, сколько хотят, а Катя – твоя. Вон, как смотрела на тебя из кухни...

– Правда, смотрела, – умоляюще посмотрел на друга Алексей.

– Правда, правда. И ты так хорошо сказал про спасение земли русской.

АЛЕКСЕЙ ОСТАНОВИЛСЯ. Потом обратил к Армену разом посеревшее лицо:

– По-моему, они поняли, о чем я. Телевизора у них нет, но быть того не может, чтобы они не слышали, что происходит сейчас.

– Слышали, наверно.

Алексей вытащил пачку сигарет.

– А вот с этим завязывать надо, брат, – произнес Армен, – во всяком случае, при тесте с тещей. Про спиртное вообще молчу. Город тут небольшой, в часть они вхожи, услышат про пьянку или, не дай бог, про бабу какую, тут точно на порог не пустят.

– Я теперь – девственник, – решительно сказал Алексей.

– Ва-а-а-й!

– А что, грешницы идут потом в монастырь и чуть ли не святыми становятся. На святость я и не претендую, но вот девственником считать себя имею полное право.

Вдруг Армена посетила мысль, с которой он поспешил поделиться:

– Интересно, а кем бы стала Катя, если бы продолжила учиться: актрисой, кассиршей в магазине, референтом у какого-нибудь толстопуза, учительницей...

– Ты знаешь, я много раз думал об этом. И о мудрости молокан, сознательно отрицающих все цивилизаторские блага: телевизор, жизнь ради удовольствия, образование, за которое иногда расплачиваешься душой, продаешь ее дьяволу... И все становится можно. Матери можно бросить ребенка, потому что надо ей реализовать себя в этой жизни. Супругам можно развестись, потому что ушла любовь, а жизнь коротка, надо урвать как можно больше удовольствий. Можно трех детей иметь от представителей трех рас, показать этим уровень своей цивилизованности, якобы толерантности. А на самом деле – пустота, гниль и беспозвоночность, как у пресмыкающегося. А посмотришь на молокан и видишь стержень...

– Ты в самом деле любишь Катю или ищешь спасения души? – задумчиво спросил его Армен.

– А разве это не одно и то же? – немного подумав, ответил Алексей.

Армен промолчал: у каждого свои ответы на подобные вопросы. Дай Бог, чтобы люди себе задавали их.

Основная тема:
Теги:

    ПОСЛЕДНИЕ ОТ АВТОРА

    • УСПЕХ АРМЯНСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ В БРЮССЕЛЕ
      2019-11-28 14:07
      2298

      С 13 по 17 ноября в Брюсселе (Бельгия) состоялись 8-й Открытый евразийский литературный фестиваль и книжный форум (OEBF-2019). Несмотря на то что участников литературного конкурса из Армении можно было сосчитать на пальцах одной руки (из Казахстана, например, число участников на порядок больше), Армения в финале была представлена двумя участницами.

    • УСПЕХ АРМЕНИИ НА ПЕРВОМ ЕВРАЗИЙСКОМ КИНОФЕСТИВАЛЕ В ЛОНДОНЕ
      2019-06-25 13:57
      2520

      С 6 по 10 июня 2019 года лондонский кинотеатр Premiere Cinemas в Ромфорде стал центром притяжения режиссеров, продюсеров, актеров, дизайнеров со всех уголков мира - здесь проходили первый Евразийский кинофестиваль (ECG Eurasian Film Festival) и третий Ромфордский кинофестиваль (Romford Film Festival). Romford-кинофестиваль является стабильным, устоявшимся фестивалем, который посещает большое количество экспертов и жителей Лондона, и решение объединения с Евразийским кинофестивалем стало залогом привлечения максимального количества внимания прессы, зрителей и экспертов к евразийскому кино, в частности - к армянским кинематографистам.

    • СТРАНА ЧУДЕС ЗА РУЧЕЙКОМ
      2017-02-20 15:09
      3506

      То, что я сейчас расскажу, – не сказка, а реальность. Есть совсем рядом с Ереваном Страна Чудес, в которую я попала, перепрыгнув через ручей. Да, совсем, как Алиса в Зазеркалье, которая, перепрыгивая через ручейки, оказывалась не просто в новом месте, а в другом качестве.             Что надо сделать, чтобы попасть в Страну Чудес? В отличие от Алисы, мне не надо было уснуть для этого, – просто сесть в уютный комфортабельный автобус на площади Республики и поехать экспрессом по живописным улицам Еревана в направлении к не менее живописному Аштараку вместе с группой записавшихся на бесплатную экскурсию туристов. Автобус остановился у величественного сооружения из красного туфа, напоминающего средневековый замок. Это ощущение усиливал ров, наполненный водой, окружающий "замок".

    • ПРЕДСТОИТ ИНТЕРЕСНАЯ ВСТРЕЧА
      2016-07-06 15:42
      1320

      14 июля в Большом зале филармонии им. А.Хачатуряна состоится концерт Государственного молодежного оркестра Армении. 






    ПОСЛЕДНЕЕ ПО ТЕМЕ

    • Евгений ЕВТУШЕНКО: БЕЗ АРМЯНСКОЙ ВЕЛИКОЙ КУЛЬТУРЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА БЫТЬ НЕ МОГЛО
      2019-11-29 10:00
      2110

      Уроки Армении Знакомство Евтушенко с Арменией началось с дружбы с однокурсником, известным армянским поэтом Паруйром Севаком. ”Армения встречала меня теплом в самые трудные моменты жизни… А Паруйр Севак находил отдушину в Москве, когда ему трудно было на родине”, – писал Евтушенко.

    • УСПЕХ АРМЯНСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ В БРЮССЕЛЕ
      2019-11-28 14:07
      2298

      С 13 по 17 ноября в Брюсселе (Бельгия) состоялись 8-й Открытый евразийский литературный фестиваль и книжный форум (OEBF-2019). Несмотря на то что участников литературного конкурса из Армении можно было сосчитать на пальцах одной руки (из Казахстана, например, число участников на порядок больше), Армения в финале была представлена двумя участницами.

    • Стартовали съемки фильма по повести "Зулали" Нарине Абгарян
      2019-11-18 15:49
      352

      В Армении, в деревне Навур, стартовали съемки фильма по повести "Зулали". Об этом на своей странице в Facebook написала российская писательница, член попечительского совета благотворительного фонда "Созидание" НаринеАбгарян.

    • КНИГА О ХНАЗ
      2019-11-15 11:31
      2889

      Не прошло и двух лет после бума, вызванного в литературно-читательских кругах Армении повестью "Иноземец Мучик из Армении", как ее автор Арцви БАХЧИНЯН представил на суд читателя свою вторую художественную книгу. Новая повесть названа весьма сатирично "Хназ из ПГТ (поселок городского типа) Тчахтчаван", что можно перевести на русский как "Смирена из ПГТ Болотино", и стала логичным продолжением первой, обогатив современную армянскую литературу героями-типажами, коими сегодня пестрит наша действительность.